Но, Малика оказалась ещё той штучкой. Она меня вывезла за город. И я поняла, что она не такая простушка мусульманского толка. Она оказывается вхожа в довольно богатую среду. Мы приехали в загородный пансионат за большими заборами и страшной охраной.
Случилось неожиданное. Я, как обычно, в своём плаще и этом монетном поясе. Уже даже свыкнувшись с ролью живой куклы для этих чёрных. И вдруг, она говорит, приехали. Обычно мы заходили в обычные жилые помещения, а там уже, как сложится. Но не в этот раз. Такси дальше ворот не пустили. Как только за нами закрылись ворота, она приказала снять плащ. Я конечно испуганно спросила, что она задумала? Ведь мы на улице. Пока до меня доходило что происходит, и я мешкала с плащом, на моей шее оказался самый настоящий собачий ошейник. К нам подошёл страшный охранник, который на воротах. И грубо сорвал с меня плащ, пуговицы с треском разлетелись на гранитную плитку. Именно она тут исполняла роль асфальта. В ответ на мой испуганный взгляд он только процедил свозь сломанные зубы. Не боись козочка, тебе новый дадут.
И, о ужас! Малика меня ведёт на поводке. Ведёт по аллее к коттеджу. Расстояние небольшое. Но, это было нечто. Я даже не в состоянии это описать. Охрана на воротах, двоих я только видела, кстати, тоже где-то оттуда. С братских станов. с улыбками в тридцать два зуба спрашивают таджичку, наверняка специально на русском, где она таких кошечек ловит? Малика что-то им на своё сказала, и демонстративно дёрнула поводок, сбив меня с шага.
Проходя по аллее, на встречу нам попался, наверное, дворник. Зачуханный старикашка. Он почтительно, наклонился, глядя на свои башмаки. И произнёс уже знакомое мне выражение, которое я слышала на стройке в свой адрес. Он не то чтобы на меня посмотреть, он даже на Малику не взглянул. Она ему что-то буркнула.
Когда мы разминулись, я оглянулась. Старик стоял, и внимательно разглядывал нас печальным взором, провожая взглядом. У меня по спине прошли мурашки. Я спросила Малику, что нас ждёт. Она сказала, ничего не бойся. Всё это антураж. Никто тебя не тронет. Ну, разве что, может чуть-чуть. Ничего страшного. Если ты дева, не бойся, никто тебя не обесчестит, ты только скажи. Я в твоей честности поручилась. Это не то, что у вас. При этом она сильно дёрнула поводок. Я еле устояла.
Дверь нам открыла полная женщина, в цветастом пёстром национальном балахоне в пол, и туго завязанном платке, открывающем только лицо. Она поздоровалась с нами на русском, и уже без какого-либо подобострастия. Сразу было ясно, это явно не прислуга. А если и прислуга, то высокого положения. Она пропустила нас в роскошный холл. И сразу же сказала мне обернуться вокруг себя. Грубо ощупала сиську, ягодицу, живот. Она что-то буркнула на своём моей компаньонше. Меня удивил её абсолютно отрешённый безразличный, даже ленивый взгляд на меня. Как-будто перед ней не голая девушка, ведомая с помощью ошейника, а обычная особа. Каких много тут ходит.
Мы зашли в богато обставленные хоромы. Со второго этажа на нас смотрит, внимание! Русская женщина! Она говорит Малике подготовить меня. Я сразу напряглась. Малика опять сказала, не бойся. Ничего страшного. Мы зашли в одну из боковых комнат первого этажа. Она сказала, немного приоденем тебя. Конечно это меня насторожило. Хотя, по моему состоянию на тот момент, это уже хоть что-то. Она открыла довольно приличный гардероб, со всякими всевозможными яркими вещами, больше напоминающими своим видом и фасонами костюмерную в театре. Но тут неожиданно раздался окрик. Малика вышла на него.
твоё предназначение.