вцепилась в подушку, а Вероника продолжала лизать мою пульсирующую, сжимающуюся попку, продлевая мое наслаждение, вылизывая меня до последней капельки. Когда я, обессиленная и счастливая, рухнула на кровать, она довольно облизнулась и улыбнулась.
— Вкусная, — довольно сказала она. — Очень вкусная. Теперь моя очередь.
Мы поменялись местами. Теперь уже я вылизывала ее попку, пока она стояла раком на моей кровати, приняв такую же развратную позу. Я с наслаждением водила языком по ее маленькой, аккуратной дырочке, чувствуя, как она дрожит от каждого моего прикосновения. Я проникала внутрь, слизывала ее соки, которые обильно стекали из киски, смешивая их со слюной. Вероника стонала громко, не стесняясь, извивалась и подавалась задом мне навстречу:
— Да, Лизка, да! Еби меня языком! Глубже, сучка, глубже проникай! Вылижи меня всю!
Я засовывала язык в нее так глубоко, как могла, одновременно дроча ей рукой, массируя клитор. Она кончила быстро, громко, закричав и упав лицом в подушку, а я продолжала вылизывать ее, пока она не затихла.
Потом мы еще долго целовались, переплетаясь языками, чувствуя вкус друг друга — смесь наших соков, вина и возбуждения. Мы перепробовали все позы, какие только знали: я сверху, она сверху, ложкой, стоя у стены, сидя на стуле, на полу. Мы вылизывали друг другу всё: киски, попки, пальцы ног, шеи, уши. Мы были ненасытны. К утру мы обе были мокрые, уставшие, но безумно довольные и счастливые.
Лежа в кровати, тяжело дыша, переплетясь ногами, Вероника повернулась ко мне и серьезно, с мольбой в голосе сказала:
— Лиз, я тоже хочу это попробовать.
— Что именно? — спросила я, хотя уже догадывалась.
— Сперму, — выдохнула она. — Я хочу ее попробовать. Ты так вкусно рассказывала... Меня всю трясет от одного только слова «сперма». Я хочу знать, какая она на вкус. Этот запах... ты говорила, он пьянит. Я хочу это почувствовать.
— И как ты себе это представляешь? — улыбнулась я.
— Твою маму. И ее гостей, — ее глаза горели безумным огнем. — Я хочу посмотреть на это вживую. Хочу увидеть, как бабу трахают мужики. Настоящие. Много. И потом... когда они уйдут... — она замялась, но потом выпалила: — Лиз, ну плиз! Сделай для меня! Ты же сможешь зайти к ней в комнату по-тихому, собрать эти презервативы, как в прошлый раз, и мне в ротик вылить! Я так мечтаю попробовать эту настоящую мужскую силу! Этот деликатес!
Она говорила и одновременно сама начала ласкать языком мой клитор, вылизывая меня, заставляя снова возбуждаться.
— Ну Лиз... пожалуйста... — шептала она между поцелуями в мой самый чувствительный бугорок. — Я так хочу... меня трясет от этого желания... Ты даже не представляешь...
Я сначала возражала, говорила, что это опасно, что нас могут заметить, что мама проснется. Но Вероника была настойчива. Она умаляла меня, ласкала, обещала, что будет тихо, что мы будем осторожны. И я сдалась. Я согласилась.
— Хорошо, — выдохнула я, когда очередная волна оргазма от ее языка накрыла меня. — Хорошо, Вероника. Я все устрою.
Как мы подсмотрели за мамой и отведали «деликатес»
Через несколько дней папа снова ушел на сутки. Я знала, что мама почти наверняка позовет своих «друзей». Я договорилась с Вероникой, что она придет ко мне ближе к ночи, и мы тихо посидим в моей комнате, прислушиваясь и подглядывая.
В тот вечер мама накрыла шикарный стол в своей комнате, ярко накрасилась, надела самое красивое кружевное белье — черное, с чулками на поясе. Я видела, как она ждет, как она нервничает и возбуждается. Около одиннадцати пришли первые двое. Я спряталась в своей комнате, написала
Анальный отель