разворачивалась обычная жизнь. Диана сжимала руль, ее взгляд был устремлен прямо перед собой. Джордан хотела закричать, спросить, как ее мать могла промолчать, услышав, как Мэригольд предложила поделиться ею с Риком. Но она молчала. Она боялась ответа.
Они свернули в подъездную дорожку. Диана заглушила мотор, но не двигалась. Джордан судорожно принялась отстегнуть ремень безопасности, отчаянно желая обрести хоть какую-то свободу.
— Мам..., — прошептала она. Диана вздрогнула, наконец повернувшись. Ее глаза были красными от слёз.
— Не сейчас, Джордан, — хрипло сказала она, голосом хриплым от усталости. — Просто... иди внутрь. Прими душ. Переоденься. Я... мне нужно подумать.
Вода была почти обжигающе горячей, но Джордан не убавляла напор, пока кожа не покраснела до болезненного оттенка. Она тёрла себя так, словно пыталась стереть саму память об этом дне.
Джордан натянула свободные спортивные штаны и мешковатое худи — и рухнула в постель, как подстреленная птица. Сна не было. Она съежилась под одеялами, поджав колени к груди, слушая, как ее мать расхаживает внизу до поздней ночи.
Незабываемое