из ее горла с визгом. — Я была королевой! Я помню абсолютно все! Ты все это забрала! Ах ты гребаная сука!
— Джули! — Папа выкрикивает имя моей матери своим громким раскатистым голосом. Возможно, она услышит нас в своей постели наверху. И она, и Меган спят довольно крепко, но я возношу безмолвную молитву об их пробуждении от крика папы. — Вызови пол...
Прежде чем папа успевает закончить фразу, Джарвис бросается в атаку. Крепко сбитый хулиган размахивается битой на ходу и заставляет папу увернуться вправо для подготовки контратаки. К сожалению, папа оказывается недостаточно быстрым. Металлическая бита задевает его плечо и вызывает гневный кряхтящий звук, пока он делает ответный выпад кочергой. Острый железный наконечник наносит скользящий удар по животу Джарвиса.
Громила издает вопль боли и хватается за живот. С гортанным рыком Джарвис скалит зубы, бросается на папу и валит его на пол. В центре гостиной они сцепляются в схватке не на жизнь, а на смерть. Папа немного выше Джарвиса, но здоровенный хулиган обладает телосложением лайнбекера и, вероятно, тяжелее папы фунтов на двадцать.
Во время их схватки я все еще стою как вкопанная возле камина со в страхе прижатыми к груди руками и молча желаю папе победы. Я настолько поглощена наблюдением за дракой двух мужчин, что совершенно забываю о Тине... пока ее металлическая бейсбольная бита не врезается мне в висок.
Мир погружается во тьму.
Мне снится многочасовое парение на облаке высоко в небе. Затем, подобно Икару, я начинаю падать на землю. Падаю, падаю, падаю целую вечность.
Мои глаза резко распахиваются, и я хватаю ртом воздух. В ушах стоит лишь высокий резкий звон, от которого пульсирует вся голова. На груди лежит огромная тяжесть, а сжимающая сила блокирует горло. Я чувствую кого-то на себе, кто прижимает меня к полу... душит меня. Пара сильных, мощных рук сжимает мое горло и перекрывает доступ воздуха. К сожалению, я не вижу нападавшего. Мои глаза могут разобрать лишь размытый силуэт человека, пока слабый свет танцует на его лице.
Внезапно все недавние события проносятся в памяти. Это Тина. Она сидит коленями на моей груди и душит меня насмерть своими руками.
Как долго я была без сознания?
Вряд ли больше нескольких секунд, но они показались мне вечностью. Ясно одно: без скорых действий я умру. Я подношу свои маленькие пальцы к шее в отчаянной попытке оторвать ее руки от своего горла. Мне нужно дышать. Мне нужен воздух... больше всего на свете. Я чувствую, как жизнь покидает меня. Я царапаю ее запястья в надежде впиться достаточно глубоко для перерезания артерии.
К сожалению, я по-прежнему почти ничего не вижу, только размытый силуэт этой злобной и коварной сумасшедшей. Я бью в сторону ее глаз, но никак не могу дотянуться до лица. Мои руки недостаточно длинные. Мне нужен новый план, и притом очень быстро.
Я теряю силы, и каждая моя попытка царапаться кажется менее яростной по сравнению с предыдущей. Мой первоначальный инстинкт, похоже, был верным. Я скоро умру.
«Пожалуйста», беззвучно произношу я губами. «Пожалуйста».
Я понятия не имею, отвечает ли Тина. Я не могу читать по ее губам, а в ушах все еще звенит словно церковный колокол. И зачем я вообще утруждаю себя мольбами о сострадании? Тина давным-давно распрощалась с человеческой порядочностью. Мне нужно ее остановить. Мне нужно что-нибудь... хоть что-то. И тут я вспоминаю. Мой плед! Странный наряд, но я решила носить его как плащ. Для этого мама скрепила его брошью с иглой. Толстой дюймовой иглой с острым концом.
Изо всех оставшихся сил я тянусь к верхней части груди. Мои пальцы
Я люблю насекомых