можно было получить по обычным каналам. В конце концов, Джесси Петерсон переродился бы в XXI веке.
Ее адвокат не стал бы и не мог бы посоветовать ей сделать это, но обсуждал этот вопрос в гипотетическом плане, как будто они представляли себе, как это можно было бы сделать. Ева была благодарна ему за помощь, но продолжала притворяться, что все это гипотетически.
Джесси перевели в зону, где родители и родственники тяжелобольных пациентов могли оставаться на ночь. Еще один больничный завтрак, и его выпишут. Но куда ему идти? Лежа на койке в гостевой палате, он чувствовал, как теряет последние остатки оптимизма. Если он проведет здесь остаток своей жизни... этой жизни в XXI веке, то потеряет все, что у него было: родителей, дедушку и бабушку, сестру, друзей, дом... всех и все. У него не останется даже фотографии, чтобы вспоминать о них.
Потеря семьи была для него сокрушительным ударом. Он плакал по ним и по себе. Он был один, и у него не было никого, кого он мог бы назвать семьей или другом. Только доктор... его единственный знакомый в этом чуждом мире... мог ему помочь. Он отчаялся когда-либо почувствовать себя счастливым и среди друзей. Новости по телевизору настолько потрясли его, что он не имел представления, как справиться с этим. Даже язык изменился. Они говорили о вещах, местах и событиях, о которых он никогда не слышал. Как он мог наверстать пятьдесят упущенных лет?
Ева была погружена в раздумья, когда ехала домой тем вечером. Она видела признаки дезориентации и даже начало депрессии у Джесси. Он страдал от того, что, по ее мнению, было формой посттравматического стрессового расстройства. Травма была вызвана не насилием или военным опытом, а резким переходом из одной жизни в другую. Он был полностью потерян в этом мире. Она была достаточно уверена, что он не представлял опасности для нее или Мики. В глубине души у нее был один вопрос: это было галлюцинацией или реальностью? Ей было невозможно принять, что все могло быть именно так, как описывал Джесси, но она научилась не исключать ничего.
У нее было очень мало возможностей выяснить, что именно происходило в голове Джесси. Детектор лжи был бесполезен. Она и изначально не верила в их эффективность. Она испытывала здоровое недоверие к психотропным препаратам, особенно с их непредсказуемыми побочными эффектами. Единственным способом, который мог дать результат, был гипноз. В его текущем состоянии она не была уверена, что это сработает, но это был единственный способ понять его текущее состояние ума и посмотреть, сможет ли она заставить его раскрыть свои сокровенные мысли. У нее был некоторый опыт и подготовка в этой области, но она была далека от эксперта. Однако она была полна решимости хотя бы попытаться узнать правду... или, по крайней мере, то, что Джесси искренне считал правдой.
Четверг, 14 июля 2011 года, 9 утра
Когда она прибыла в больницу на следующее утро, Джесси был одет и ждал ее в маленькой конференц-комнате. Она потратила почти час на оформление всех документов для выписки Джесси и подписала документы о его приеме в качестве пациента.
— Доброе утро, Джесси. Ты завтракал? - Ее вопрос, казалось, разбудил его от дремоты.
Он скривил лицо. - Да... не совсем то, к чему я привык дома. - Его ответ был вялым.
Она улыбнулась безрадостно. - Не волнуйся. С этого момента я позабочусь о том, чтобы ты получал более сытную и аппетитную пищу. Обещаю.
Он улыбнулся неопределенно, впервые с момента их встречи. - Когда я отсюда выйду?
Окрестности Онежского озера