мышцы вагины инстинктивно сжались вокруг нового члена, массируя его. Она чувствовала, как он заполняет ее целиком — от входа до самой шейки, растягивая, распирая, сводя с ума. Нет, не Кирилла — это был Стервятник. Убийца суккубов, посланный самой судьбой навести справедливость.
Ася попыталась напрячь бицепсы — просто по привычке, чтобы почувствовать себя сильной. Это был просто рефлекс. Но не смогла. Руки безвольно опустились вдоль тела. И тут же получила удар по лицу.
— Я же сказал тебе не позировать, мразь! — рявкнул Стервятник. — Ты шлюха, будешь слушать, что я говорю и когда говорю. Поняла?
— Да, — покорно всхлипнула Ася.
Ее огромное тело, сейчас было просто инструментом для его удовольствия. Мышцы безвольно обвисли, груди тяжело колыхались при каждом его толчке, татуировки казались просто рисунками на безвольной плоти. Трапеции, которые обычно вздымались горами, сейчас были расслаблены. Дельты обмякли. Только вагина жила своей жизнью — сжималась, пульсировала, текла. И клитор — этот огромный, раздутый химией отросток — торчал, набухший, красный, умоляющий о ласке.
— Ты останешься на один день экстра, — приказал он. — И полетишь домой отдельно от меня и мамы. Этот лишний день ты потратишь на то, чтобы привести в порядок этот номер. Не смей с ними спорить. Просто все оплати, если они скажут что-то.
Ася дернулась — то ли от приказа, то ли от удовольствия, то ли от боли. Ее клитор дергался как в судороге, пульсируя в такт сердцу, набухая еще сильнее от каждого его слова.
— Хорошо, — выдохнула она. — Стервятник.
Кирилл чувствовал, что приближается к финалу. Этой истории. Этого утреннего урока.
— Ох, как же туго, — простонал он. — Боже... Ты такая тугая...
Он замолчал, потом хмыкнул:
— И такая тупая. Ебаная силиконовая кукла, думала, что можно просто так взять и использовать людей?
Он чувствовал свое тело. Мышцы становились сильнее с каждым днем, с каждым часом. И это возбуждало его не меньше секса. Власть над собственным телом. Власть над ней.
Он начал кончать в Асю. Без пиетета, без нежности — просто дырка для слива. Горячие струи ударили глубоко внутрь, заполняя ее, смешиваясь с ее соками, вытекая обратно по его члену.
— Хе-хе, — хмыкнул он, шлепая ее по огромной заднице. — Слито по прибытию.
Ее ягодицы — две идеальные полусферы, покрытые татуировками, с металлическим лабретом в самой ложбинке — дернулись от удара. На коже остался красный след — отпечаток его ладони, который скоро превратится в синяк. Ася дернулась и начала плакать.
— Не плачь, — сказал Кирилл и шлепнул по клитору.
Клитор дернулся, набух, из вагины хлынула новая порция соков. Этот жест стал для него как удар наездника по скаковой лошади. Метод дрессировки суккуба. И... он работал.
Ася лежала, раздавленная, уничтоженная, сломленная. И при этом дико, невероятно возбужденная. Ее тело текло, клитор пульсировал, мышцы дрожали в предвкушении следующего удара, следующего унижения. Она ненавидела себя. Ненавидела его. Но хотела продолжения.
В этот момент раздался стук в дверь.
— Ась, ты тут? — голос Ирины. — Я планирую пойти на пляж...
Кирилл сидел с матерью в самолете. Они летели обратно в Столицу. За иллюминатором проплывали облака, стюардессы разносили напитки, где-то внизу остался этот безумный тропический остров.
Он откинулся в кресле и закрыл глаза. Перед внутренним взором проносились картинки последних двух недель.
...Первая встреча на пляже. Ася лежит на полотенце, ее огромные бицепсы блестят на солнце, татуировки переливаются, металлические штанги в сосках сверкают. Она поворачивает голову в очках в красной оправе и улыбается. "Кирюша, подойди". А он, дурак, подошел. И сердце его забилось чаще.
Прищепка на клитор