Ирина подошла к номеру Аси и постучала. Костяшками пальцев — аккуратно, чтобы не разбудить, если та еще спит. Сама она уже позавтракала, искупалась в море и теперь планировала последний день отдыха.
Она размышляла об этом отдыхе, стоя в коридоре отеля. Он был странным. Сумбурным. Это предложение, эта поездка — все было абсолютно хаотично. И как Ася настаивала, чтобы Кирилл поехал с ними... Это было очень настойчиво. Почти требовательно. Ирина удивилась тогда, но подумала: почему бы и нет? Сын заслужил шикарный отдых. Она с легкостью согласилась.
— Ась, ты тут? — позвала она через дверь. — Я планирую после завтрака пойти на пляж. Последний день — наплаваюсь и начну собирать вещи.
Она прислушалась. Тишина.
— Кирилл с утра уже встал, — продолжила она, — сказал, что пойдет на пробежку. Ты знаешь... извини, что говорю через дверь, но ты очень положительно повлияла на Кирилла. Он стал куда энергичнее, занялся спортом. Отжимается. Говорит, у него появились силы.
Пауза. И вдруг — запыхавшийся, сбивчивый голос Аси:
— Ириш... я пропущу завтрак. Иди без меня. Да я тоже... чувствую... что он...другой. Встретимся позже.
Голос был странный — прерывистый, напряженный, будто она только что пробежала марафон.
— Да свидимся, — ответила Ирина и пошла к лифту, слегка озадаченная, но не придавая значения.
Если бы Ирина пошла с Кириллом утром, она бы узнала, что он пошел не бегать, а в номер Аси.
Он проснулся рано, еще затемно, и понял: это перебор. Будут вопросы. Надо возвращаться.
Тетя Ася — как он звал ее в детстве — лежала на кровати. Ее огромное тело было распластано в самой неприличной позе: одна нога свесилась с кровати, вторая согнута в колене, руки раскинуты. Из всех отверстий вытекали жидкости, оставляя на простынях пятна, которые не отстираются никогда.
Она храпела — низко, грудью, и ее огромные груди с металлическими штангами в сосках колыхались в такт. Каждая грудь была размером с футбольный мяч, тяжелая, налитая силиконом, с идеально круглой формой. Татуировки покрывали их — пентаграммы, руны, кельтские узоры. Металлические штанги блестели в огромных твердых сосках утреннем свете, отражая лучи, пробивающиеся сквозь шторы.
Ее тело было произведением искусства стероидной эры. Трапеции вздымались горами, переходя в дельты размером с дыни. Широчайшие мышцы спины расправлялись как крылья, даже в расслабленном состоянии. Позвоночник утопал в глубокой борозде между гребнями мышц. Бицепсы — два шара, перевитые венами, пульсирующими в такт сердцебиению. Предплечья — стальные канаты, способные сжать что угодно в лепешку.
Пресс — не просто кубики, а рельефная плита, разделенная глубокими бороздами. Кубики прорезанных так глубоко, что в них можно было положить пальцы. Косые мышцы живота спускались к паху острыми стрелами, указывая на самое интересное и самое горячее.
Ее вагина была влажной, разбухшей после ночи. Складки припухли, клитор торчал — огромный, раздутый годами тестостерона. Он был красным, чувствительным, пульсирующим даже во сне. Из вагины медленно вытекала смесь его семени и ее соков, оставляя мокрый след на простыне. Пахло от нее тяжело, сладко, мускусно — запах секса, химии, подчинения.
Кирилл начал прибираться. Собрал порванные вещи в одну кучу. И тут Ася зашевелилась.
— Этот... маленький... — прошептала она во сне, полностью анигилированная вчерашними оргазмами. Разъебанная как трактирная давалка — если говорить правильно. — Красавчик...
Кирилл замер. Он ожидал ругательств, проклятий, угроз. А услышал... это.
— Надо было его вытащить в свою квартиру, — продолжила она, и голос ее был полон разочарования. — Ну нет... отдых... поездка... Надо было просто ебаться с ним в квартире,. ... насиловать его там.
Кирилл стоял, пораженный. Еще пару дней назад он испытывал к этой
Необычные похождения моей киски и её друзей. Часть - 5