— Перевернись, — приказал он хрипло. — Хочу видеть твоё шлюшье лицо, когда кончу.
Гуля, будто во сне, перекатилась на спину. Её груди, полные, с тёмными крупными сосками, закачались. Ноги она широко развела, согнув в коленях, выставляя на показ свою совершенно открытую пизду. Внутри была видна алая, пульсирующая плоть.
Илдар встал на колени между её ног, взял свой член в кулак, нацелил головку к её входу.
— Проси, — бросил он коротко.
— Папа… введи его… введи свой большой хуй в мою пизду… я хочу его… — лепетала Гуля, её глаза были влажными, полными отчаянного желания.
Отец не заставил себя ждать. Одним мощным, длинным движением он вогнал в неё весь свой ствол до самого основания. Гуля взвыла, её голова откинулась назад, шея вытянулась. Илдар начал финальные, неистовые толчки. Его бёдра хлопали о промежность с такой силой, что по комнате разносилось эхо. Он трахал дочь, как дешёвую потаскуху с самой грязной улицы — безжалостно, с наслаждением от собственной власти и её полного подчинения.
Дамир видел, как лицо Гули исказила гримаса абсолютного, животного экстаза. Её рот был открыт, из него вырывались бессвязные звуки. Руки впились в покрывало. А тело Илдара напряглось, мышцы спины и ягодиц окаменели.
— Получай, шалава! — рыкнул он и с силой вжался в неё в последний раз.
Дамир ясно видел, как член отца пульсирует глубоко в её утробе. Видел, как Гуля закатывает глаза и её собственное тело содрогается в синхронном оргазме, её пизда, обхватывающая пульсирующий член, сжимается судорожными спазмами. Из уголков её глаз покатились слёзы.
Илдар, тяжело дыша, вытащил свой мягкий член. Из растянутого отверстия Гули тут же вытекла густая белая струйка спермы, смешанная с её собственными соками. Она потекла по промежности к анусу, капля упала на покрывало.
Дамир откатился от двери так быстро, как только позволили тихие колёса его коляски. Он влетел в свою комнату, захлопнул дверь и сидел, дрожа, уставившись в стену. В ушах стоял звон. В глазах плясали образы: её выгнутая спина, её трясущиеся ягодицы, её лицо в экстазе. Его член был твёрд как сталь, больно упираясь в резинку трусов. Он был возбуждён так, как никогда в жизни. Стыд, злость, зависть, дикое, неконтролируемое желание — всё смешалось в один клубок, разрывающий грудь.
Она… она с ним. Добровольно. Она получала удовольствие. Мысль жгла, как раскалённое железо. И ещё одна мысль, холодная и ясная, возникла следом: «У меня есть сила над ней. Но у него… У него есть сама она. По-настоящему».
Он решил молчать. Не из благородства. Эта тайна была теперь его оружием. Его новой, самой ценной картой.
Вечер вернул в дом оживление. Мама вошла в квартиру, когда Рустам и Илдар, сидя на кухне, обсуждали футбол, а Гуля, одетая в скромное длинное платье, накрывала на стол. Её лицо оставалось спокойным. Семейный ужин протекал в лёгкой и непринуждённой обстановке, все делились впечатлениями от прошедшего дня. Никто не догадывался, что несколько часов назад Гуля трахалась с собственным отцом до потери сознания.
Дамир наблюдал за ней весь вечер. За тем, как она избегает смотреть в глаза Илдару, но когда их взгляды всё же встречались, в её глазах вспыхивала невысказанная, тёплая искра. За тем, как она иногда непроизвольно сжимает бёдра, когда садится. Он знал. И это знание наполняло его странной, горькой сладостью.
С наступлением ночи квартира погрузилась в тишину — все разошлись по своим комнатам.
Дамир лежал в своей постели, погружённый в объятия темноты. Сон упорно ускользал от него. Тело не находило покоя: член снова был твёрдым, беспокойным, настойчиво напоминающим о себе. Он ворочался, и каждое едва
Танюше