— Давай, девочка. Не бойся. Ребята хорошие, слово даю, что не обидят тебя.
Мы поднимаемся по скрипучей лестнице. Ступени прогибаются под ногами. Дверь открывается, и нас встречает запах — застарелый пот, дешёвый алкоголь, сигаретный дым, что-то кислое, гнилостное.
В комнате сидят двое. Такие же старые, такие же жирные. Один — лысый, с красным лицом и усами, похожий на моржа. Другой — в майке-алкоголичке, с животом, расплывшимся на коленях. Оба пьют пиво и водку. На столе — бутылки, окурки, недоеденная еда, засаленные карты.
— О, — говорит лысый, поднимаясь. — Кого ты нам привёл, Вова?
— Девочку, — отвечает таксист.
— За деньги или так уломал? — Усатый смеётся, обнажая редкие зубы. — Это мы любим, да и деньгами не обидим. Заходи, красавица. Садись.
Я вхожу. Комната маленькая, захламлённая. Диван, старый телевизор, стол. На стенах — выцветшие календари, фотографии полуодетых женщин, вырванные из журналов. На полу — пустые бутылки, окурки. Я стою посреди комнаты. Три пары глаз смотрят на меня — голодные, оценивающие.
— Ну, — говорит Вова. — Раздевайся. Показывай, полюбуемся тобой. Воды нет, так что, извини, ни помыться ни подмыться. — таксист разводит руками и пожимает плечами.
Я берусь за подол платья, тяну вверх. Ткань скользит по бёдрам, по животу, по груди. Я остаюсь в одних трусиках. Грудь вываливается, тяжёлая, с тёмными сосками.
— Хорошааа, — командует усатый.
Соски твердеют от прохладного воздуха. Я стягиваю трусики, переступаю через них. Волосы на лобке густые, тёмные, аккуратно подстрижены, спускаются к внутренней поверхности бёдер.
— Ох ты ж, — выдыхает лысый. — Какие буфера. А кустик какой, ммммм.
Он подходит ближе. Тянет руку к моему лобку. Я вздрагиваю, когда его пальцы касаются волос, зарываются в них.
— Нравится? — спрашивает он. — Небритая. Дикая.
— Давай на диван её, — говорит Вова. — Пусть работает.
Меня садят на диван. Запах старой ткани и чужого пота забивает ноздри. Пружины впиваются в спину.
Вова расстёгивает штаны. Достаёт член — вялый, сморщенный, с толстой веной вдоль ствола. Берет меня меня за волосы, тянет к себе.
— Соси, — говорит он. — Покажи класс.
Я открываю рот. Беру его в себя. Вкус — кислый, неприятный. Я двигаю головой, работаю языком. Член медленно наполняется кровью, твердеет, увеличивается. Он заполняет мой рот, упирается в нёбо.
— Уххх, — мычит Вова. — Хорошо. Хорошо сосёшь, соска.
Рядом шуршит одежда. Лысый и усатый тоже раздеваются. Я вижу их краем глаза — старые тела, обвисшая кожа, жирные животы, поросшие седыми волосами. Их члены торчат, красные и напряжённые.
— Попробуй глубже, — командует Вова. Он сжимает мои волосы сильнее. Двигает бёдрами, загоняя член глубже, в горло. — Глубже бери.
Я давлюсь. Слюна течёт по подбородку, капает на диван. Глаза слезятся. Желудок чуть скрутило.
— Молодец, — он отталкивает меня. Член выскакивает изо рта, блестящий от слюны, пульсирующий. — Теперь ты, Коля.
Лысый — видимо и есть тот Коля — занимает его место. Садится на диван, разводит ноги. Его живот лежит на бёдрах, как подушка.
— Иди сюда, — манит он. — Садись на меня девочка.
Я поднимаюсь и сажусь на него, направляя его член в себя. Он входит — сухо, неприятно. Я недостаточно влажная, и каждое движение отдаётся болью. Я двигаюсь, пытаясь найти ритм, разогреться.
— Ох и тугая, — кряхтит Коля. Его руки мнут мою грудь, сжимают соски. — Тугая. Хорошая.
Сзади подходит Вова. Я чувствую его руки на своих ягодицах. Он разводит их, сплёвывает мне между ягодиц, потом чем-то смазывает мою попку. Моя киска уже влажная, член толстого даже доставляет мне удовольствие.
Я, сестра и одинокая дача 2 часть