сбилось, и белье, которое она всегда надевала на ночь, задралось выше колен. Одна нога была согнута, и в тусклом свете от тарелки Дима увидел гладкую кожу бедра, а выше — край трусиков, обтягивающих мягкую попу.
Тарелка тихо пискнула. Одеяло само собой слегка сползло, как будто невидимая рука потянула его. Теперь Дима видел почти всю спину матери, изгиб талии, как вырез расстегнулся и открыл бок груди. Сосок был виден очень отчётливо — тёмный, расслабленный.
Дима стоял в дверях, рука сама собой легла на член через трусы. Он сжал его, чувствуя, как он пульсирует. Мать во сне тихо вздохнула, повернулась на спину. Вырез ночнушки окончательно разошёлся. Грудь вывалилась наружу — полная, тяжёлая, с крупными сосками. Живот мягкий, трусики сидели низко, и Дима увидел полоску тёмных волос, выбивающихся из-под ткани.
Тарелка медленно двигалась над ней, подсвечивая тело мягким голубым светом. Дима не мог отвести взгляд. Он видел то, о чём фантазировал месяцами: как грудь матери поднимается и опускается при дыхании, как соски слегка затвердели от прохладного воздуха, как между ног ткань трусиков чуть намокла во сне.
Он стоял и дрочил медленно, тихо, боясь даже дышать громко. Тарелка повернулась к нему, словно спрашивая: «Ещё?»
Дима кивнул.
Тарелка опустилась ниже, и ночная рубашка матери окончательно раскрылась. Теперь она лежала почти голая, только тонкие трусики остались. Дима видел всё — полные груди, розоватые соски, мягкий живот, линии бёдер. Он кончил резко, без предупреждения, прямо в трусы, тихо закусывая губу, чтобы не застонать.
Тарелка медленно поднялась, погасила свечение и тихо вернулась в его комнату. Дима, дрожа, пошёл следом. Он сел на диван, тяжело дыша. Член всё ещё стоял, мокрый от спермы.
Маленькая летающая тарелка спокойно лежала на столе, как будто ничего не произошло.
Дима посмотрел на неё и прошептал:
— Спасибо...
Тарелка мигнула один раз, словно ответила.
За окном начинало светать. В квартире было тихо. Мать, наверное, скоро проснётся, наденет халат и пойдёт на кухню варить кофе.
Серебристая штука висела над столом и светилась мягким голубым светом. Вдруг из центра вырвался тонкий луч и упёрся в стену, за которой распологалась спальня родителей.
В воздухе прямо перед Димой начала формироваться фигура. Сначала прозрачная, потом всё плотнее и плотнее. Через несколько секунд перед ним стояла крошечная копия его матери — ростом всего сантиметров двадцать пять, как хорошая кукла, но живая.
Маленькая Светлана Петровна смотрела на него большими глазами, точь-в-точь как настоящая мать, только в миниатюре. Та же причёска, те же мягкие черты лица, та же ночнушка, только крошечная. Грудь, бёдра, даже маленькие соски под тканью — всё было идеально скопировано.
Дима сидел на диване с открытым ртом. Член ломило, натянув трусы.
Тарелка мигнула, словно говорила: «Бери. Это для тебя».
Маленькая копия сделала шаг вперёд по столу, улыбнулась чуть застенчиво, как иногда улыбалась мама, когда он хвалил её ужин. Потом медленно сняла белье и сбросила его. Совсем голая.
Дима резко стянул трусы. Член выскочил — толстый, венозный, уже мокрый от предспермы. По сравнению с крошечной женщиной он выглядел настоящим монстром.
Она посмотрела на огромный член сына и облизнула губы.
Дима схватил её двумя пальцами за талию, как куклу, и поднёс к головке. Копия сама раздвинула ножки и прижалась своей крошечной киской к его горячему члену.
— Давай, мамочка... — хрипло выдохнул он.
Он начал натягивать её на себя. Головка с усилием раздвинула тугие губки и вошла внутрь. Маленькая Светлана громко застонала — тонко, но по-настоящему, точно маминым голосом. Её стенки были невероятно тесными, горячими и уже мокрыми. Дима толкнул сильнее. Половина члена исчезла в её теле, животик заметно выпирал.
Тимур и его команда I. Часть 5. Новобранцы