Пар застилал всё, но он смог разглядеть. Настя стояла в центре парной, уже голая. Вокруг неё было человек шесть-семь. Все те, кого он знал: Виктор, Сергей, Семён Семёныч, те двое рабочих с утра, ещё пара лиц. Но атмосфера была... странной. Никто не хватал её грубо, не кричал.
Сергей подошёл первым. Он взял её за руку, ласково погладил. «Мы сегодня, Настенька, по-хорошему. Обещаем. Вчера... вчера перегнули палку. Прости нас, дураков».
Виктор, стоявший рядом, кивнул, его обычно жестокое лицо было смягчено. «Да. Сила есть — ума не надо. Но ты... ты такая, что с ума сойти можно. Прости».
Семён Семёныч подошёл с другой стороны, его толстые руки легли на её плечи, нежно массируя их. «Ты у нас золото. Просто золото. Мы ценим. Правда».
Настя слушала их, и Коля видел, как напряжение постепенно уходит из её плеч. Она опустила голову, потом кивнула. И тогда они начали.
Это не было насилием. Это была медленная, почти ритуальная ласка. Они усадили её на разостланные на лавке простыни. Виктор опустился между её ног, но не сразу вошёл. Он целовал её внутреннюю сторону бёдер, ласкал языком её клитор, заставляя её выгибаться и тихо стонать. Сергей устроился у её головы, и она сама потянулась к его члену, взяла его в рот, но теперь её движения были не вынужденными, а... жаждущими. Она сосала его медленно, с наслаждением, её глаза были закрыты, на лице — выражение какого-то болезненного блаженства.
Один из рабочих сел рядом, взял её руку и положил себе на член. Она начала дрочить его, автоматически, не глядя. Другой начал целовать и покусывать её грудь, её соски, которые тут же набухли, стали твёрдыми, тёмно-розовыми.
Семён Семёныч устроился сзади, его толстые пальцы ласкали её ягодицы, потом раздвинули их, и он начал осторожно, смазав слюной, вводить в её анус сначала один палец, потом два, готовя её. И она не сопротивлялась. Наоборот, она выгнулась навстречу, тихо застонав.
Коля, стоя у окна, не мог оторвать глаз. Его дыхание стало частым, пар от него запотевал стекло ещё сильнее. Он видел, как её тело, её прекрасное, гибкое тело, откликается на эти ласки. Видел, как её бёдра двигаются в такт языку Виктора, как её щёки втягиваются, когда она сосёт Сергея. Видел, как Семён Семёныч, подготовив её, приставил к её анусу свой толстый член и медленно, с бесконечной нежностью, вошёл в неё сзади. Настя закричала, но крик этот был не от боли, а от переполняющего ощущения.
И тогда её, похоже, окончательно прорвало. Она оттолкнула Виктора от своей киски, перевернулась, оседлала его сверху, сама контролируя глубину. Она скакала на нём, её мокрые волосы летали вокруг лица, её грудь подпрыгивала. Потом она сменила его на Сергея, приняв его в себя сзади, в то время как Виктор снова взял её в рот. Они менялись местами, окружали её, ласкали со всех сторон, и она отдавалась им полностью, страстно, с каким-то отчаянным, жадным abandon.
Она наслаждается, — с ужасом и пожирающим возбуждением понял Коля. Она не терпит. Она... получает удовольствие. И это зрелище было самым порочным, самым возбуждающим, что он видел в жизни. Его рука сама потянулась вниз, расстегнула ширинку. Он вынул свой член, твёрдый, как камень, и начал яростно дрочить, прижавшись лбом к холодному стеклу, не сводя глаз с жены, которая, закинув голову, кричала от оргазма, в то время как в неё входили одновременно спереди и сзади.
Он был так поглощён процессом, так увлечён зрелищем её наслаждения, что не услышал шагов сзади. Грубый хохот прямо над ухом заставил его
Жена: вид со стороны