в горло. Густая, горьковатая сперма хлынула ей в пищевод. Она сглотнула рефлекторно, давясь, но стараясь не выплюнуть. Он выдернул член, последние капли попали ей на губы и щёку.
«Молодец, — похлопал он её по щеке мокрым ещё членом. — Всё чисто проглотила. Уважаю».
Он ушёл, застёгиваясь на ходу.
Настя опустилась на колени, откашливаясь, вытирая рот тыльной стороной ладони. Она пыталась отдышаться. Но время не ждало.
Третьим был Виктор. Он вошёл, как хозяин, его взгляд был холодным и оценивающим. Он увидел её на полу, полураздетую, с вытекающей спермой, со следами слёз на лице, и удовлетворённо хмыкнул.
«Ну что, обслужена по первой категории? Теперь моя очередь. Но мне, милочка, твой ротик уже не интересен. И эту... — он ткнул пальцем в её киску, — уже загадили. У меня другое задание».
Он подошёл, взял её за руку и грубо поднял на ноги. Затем развернул и снова нагнул над столом, в ту же позу. «Анальный контроль, помнишь? Надо поддерживать дисциплину. А то расслабишься».
Он плюнул себе на пальцы, провёл ими между её ягодиц, нашёл всё ещё сжатый, но уже знакомый ему анус. Он плюнул прямо туда, потом начал втирать слюну пальцем. Настя застонала — это место всё ещё болело после вчерашнего.
«Молчи, — отрезал он. — Это полезно. Расширяет кругозор».
Он приставил к её анусу свой член. Он был огромным, тёмным, с толстыми венами. Напряжённым, как сталь. И он был абсолютно сухим. Он просто упёрся и начал давить. Боль была ослепительной, нечеловеческой. Настя закричала, но Виктор одной ладонью зажал ей рот.
«Терпи, шлюха. Терпи. Это тебе за то, что моего напарника в душе отвергла. Помнишь?»
Он навалился всем весом. Анус, противившийся, сжимавшийся в тугую, болезненную точку, начал нехотя поддаваться. Ощущение разрыва тканей было ужасающим. Казалось, он рвёт её пополам. Слёзы ручьём полились из её глаз. Он вошёл лишь на головку и замер, наслаждаясь её судорожными всхлипами.
«Ну что, тесно? Уютно? — прошипел он ей в ухо. — Здесь только я буду хозяйничать. Поняла? Это моя дырка. Только моя».
Потом он начал двигаться. Медленно, с садистской неторопливостью, вгоняя в неё себя по миллиметру. Каждый сантиметр давался с невероятной мукой. Но когда он, наконец, вошёл полностью, и его живот прижался к её ягодицам, боль сменилась чем-то другим. Чувством абсолютной, тотальной заполненности. Её тело, предательское тело, начало адаптироваться. Внутренние мышцы, помня вчерашнее, начали обхватывать его член, пытаясь приспособиться к чудовищным размерам.
Виктор это почувствовал. «Ага... привыкаешь... хорошая шлюха... — он начал двигаться уже увереннее. Его толчки были глубокими, меткими, он бил точно в какую-то точку внутри, от которой по всему её телу раскатывались странные, запретные искры. — Вот видишь... ты создана для этого. Чтобы тебя в жопу драли. И чтобы тебе это нравилось».
Его слова, как и вчера, стали якорем для её сознания. Да, ей больно. Унизительно. Но это происходит. И её тело... её тело откликается. В низу живота, под слоем боли, затеплился тот самый, ненавистный огонёк. Он нарастал с каждым толчком Виктора, который теперь двигался быстро, мощно, шлёпая её по ягодицам своей свободной рукой.
«Да... вот так... кончай, шлюха! Кончи от того, что тебя в задницу долбят!» — рычал он.
И она кончила. Тихий, сдавленный вопль вырвался у неё из-под его ладони. Спазмы прокатились по её животу, её внутренние мышцы дико задергались, сжимая его член. Это был короткий, острый, унизительный оргазм, вырванный болью и грубым насилием. Виктор, почувствовав её конвульсии, зарычал и кончил сам, вгоняя в неё свою сперму глубоко в кишечник. Он пробыл в ней ещё несколько мгновений, потом вынул член. Она
Порка мальчика в аэропорту