В машине он молчал. Я сидела, прижавшись лбом к стеклу. Холодное стекло. Щёки горят. В салоне пахнет его одеколоном — свежим, хвойным — и мной. Кисловатым, липким, предательским запахом.
Он смотрел на дорогу. Руки на руле — пальцы белые от напряжения.
Молчание. Только шум шин и наше дыхание.
— Странно, — сказал он, не поворачивая головы. Голос ровный, пустой. — Ты там, в клубе, будто другая. Более живая.
Я не ответила. Смотрела в своё отражение в стекле — размытое, чужое. Губы красные, глаза блестят.
---
Дома я слышала, как он ходит по кабинету. Шаги от двери к окну, от окна к двери. Потом тишина. Я лежала в темноте, смотрела на полосу света под дверью.
Он вышел. Я не видела его лица. Только силуэт.
— Всё, — сказал он. — Завтра встанем пораньше. Поедем за город. Пикник. Нужны свежие кадры. На природе, при естественном свете...
Я слышала его дыхание. Он ждал.
— Думаю, может получиться что-то... очень откровенное. Настоящее.
Я улыбнулась. В темноте он не видел.
— Как здорово, Дим. Я уже жду не дождусь.
Пальцы сжали край простыни. Там, внизу, всё сжалось и отпустило.
Глава 2. Свинг
Когда он предложил «поехать в клуб», в его голосе не было ни азарта, ни просьбы. Просто констатация, часть нашего с ним расписания.
Я вздохнула, глядя на экран с дизайном обоев для нашей будущей спальни. Опять он за своё.
Достала чёрное платье из шкафа. То самое, короткое, обтягивающее. Сняла с вешалки, ткань скользнула вниз, холодная, гладкая. Потянула подол, поправила бретели. Надела перед зеркалом. Ткань легла по груди, подчеркнула, сделала её ещё больше. Я смотрела на своё отражение, на то, как платье держит красивое тело.
---
В клубе душно. Воздух тяжёлый, влажный, запах въелся в стены — пот, духи, сладковатая вонь перегара, что-то еще запретное, тяжёлое. Я села за столик в своём чёрном платье. Красный, тёплый, свет скользил по лицам людей.
Подходили мужчины. Разные. Кто-то наглый, кто-то неуверенный. Я отшучивалась, улыбалась, говорила «потом, может быть». А сама ловила каждый их взгляд.
Взгляд скользил по шее — и кожа там становилась горячей. По груди — и под тканью платья соски начинали ныть. По бёдрам — и между ног возникала знакомая истома.
Я сидела, пила воду со льдом. Лёд таял, стекая по пальцам. Холодно. А внутри — жарко.
Где-то в глубине зала, в тени, я чувствовала на себе тяжёлый, неотрывный взгляд Дмитрия. Он наблюдал.
---
Потом я подошла к бару, чтобы взять свежую воду. Барная стойка была липкой, пальцы прилипали к пластику.
И там увидела его — нового бармена.
Молодой, с коротко стриженными тёмными волосами и смеющимися глазами. Лицо смуглое, скулы широкие, губы полные. На смуглых предплечьях синели татуировки — плотные узоры, вьющиеся по мышцам, как папоротник.
— Что-то не крепкое? — спросил он. Голос низкий, спокойный.
— Воду, пожалуйста.
Он налил, поставил стакан. Его пальцы — длинные, с чистыми ногтями — отпустили стакан, но взгляд не отпустил. Он посмотрел на меня не как на экспонат. Просто. Прямо. Как те, дома, в Твери.
Я смотрела в ответ, а сердце стучало где-то в горле.
И я сорвалась.
Расслабилась и улыбнулась ему по-настоящему, почувствовав, как на щеках появляются ямочки. Сказала что-то банальное про музыку. Он ответил шуткой. И я засмеялась — громко, звонко, от души. Смех шёл из груди, толчками, и грудь под платьем тряслась в такт.
Я, сама того не замечая, положила ладонь ему на предплечье, отшучиваясь. Кожа под пальцами была тёплой, живой, упругой. Татуировки — рельефные, чуть шершавые. И от этого прикосновения током ударило прямо в низ живота. Резко, нагло. Я забыла про
Девушка для состоятельных мужчин. Часть 7 и 8