всё. Про маску, про игру, про того, кто сидел в тени.
«А в Твери бы я уже...» — мысль оборвалась.
И в этот миг я почувствовала ледяной укол в спину. Секунда. Другая. Я резко обернулась.
Дмитрий стоял недалеко от стойки. Бокал в его руке замер, не поднесённый ко рту. Он не двигался. Его лицо... Оно было словно высечено из камня. Ни мышца не дрогнула. Но глаза... В них не было ни ярости, ни ревности. Там было прозрение. И холодное, жадное, хищное возбуждение.
Всё во мне оборвалось. Улыбка сползла с лица. Я что-то пробормотала бармену и, не глядя на него, пошла к Дмитрию. Он испортил всё.
Он медленно перевёл на меня взгляд. Секунда. Он смотрел. Я не дышала.
— Что? Нет, — сказал он ровным, пустым голосом и отвернулся. — Просто подумал, пора ехать.
---
Всю дорогу домой он молчал. Я смотрела на его руки, лежащие на руле. Пальцы белые, впились в кожу ободка. Он сжимал руль так, будто держал что-то, что могло вырваться.
Я тоже молчала. Моё сердце колотилось. В салоне пахло его одеколоном — свежим, хвойным — и мной. Тем самым, кисловатым, липким запахом. Я чувствовала его. Он наверное тоже. Никто ничего не говорил.
Тишина закончилась почти у дома.
— Странное чувство, — сказал он задумчиво, медленно, будто пробуя слова на вкус. — Все эти взгляды на тебя. Чужие мужчины. И ты... там другая. Более живая.
Я не ответила. Прислонилась лбом к холодному боковому стеклу.
---
Ночью я лежала рядом с ним. В нашей большой, холодной постели. Он на своей половине, спиной ко мне. Дышал ровно, но я знала — не спит. Слишком ровно.
Я смотрела в потолок. Тишина давила на уши. За окном — свет фонаря, жёлтая полоса на простыне.
**Рука сама скользнула под резинку трусов. Я закрыла глаза. В темноте под веками всплыло его лицо. Бармена. Тёмные глаза, скулы, губы. Как он смотрел. Как я смеялась. Как моё тело откликалось.**
**Пальцы двигались медленно, кругами. Я закусила губу, чтобы не дышать слишком громко. Тело напряглось, бёдра сжались, потом разжались. Я нажимала, а мышцы там, внизу, сжимались и разжимались в такт. Представила его руки на своей талии. Как он смотрит сверху вниз. Как входит в меня.**
**Я кончила тихо, судорожно, в ладонь. Всё тело выгнулось, замерло, потом обмякло. Пальцы выскользнули, мокрые и липкие. Пришлось вытерпеть их о простыню, оставив тёмное пятно.**
**Дима не шевелился.**
**А я лежала и смотрела в потолок, пока размякшее, тяжёлое тело приходило в себя.**
**В голове — не мысли. Только пустое облегчение между ног.**
Единственный