— Мы совсем немножко выпилили, Георгий Автандилович – заискивающим голосом сказала Зубова.
— Немножко, значит... - Георгий прошёлся по комнате. Осмотрел мусорку.
Пока он не смотрел на девушек, у Лены дрогнули губы и кадык. Таня склонила шею и покачала головой, будто бы говоря: “Только не это...”
Осмотрев мусорку и найдя там кучу смятых жестяных банок из-под пива, которым девушки вчера догонялись весь вечер после возвращения из клуба, Георгий резко подошёл к Тане и снова больно схватил её за волосы.
— Кому ты врёшь, Зубова? Что значит, немножко? Воспитываемым девушкам бухать вообще запрещено! Даже пригублять алкоголь запрещено! А ну-ка, дыхни!
Таня дыхнула.
— У-у-у - Георгий покачал головой. – Да тут и я сейчас опьянеть могу.- Затем резко повернулся влево. - А ты, Светлова? Ты тоже “немножко”? - он взял девушку за волосы, продолжая также удерживать за волосы и Зубову. Та ойкнула. Губы её снова дрогнули. Кадык напрягся. Георгий резко толкнул её вперёд. Лена опустилась на четвереньки. Тут её и вырвало.
Конечно, девушки выпили не то, чтобы очень много. Однако постоянный гиперстресс, повышенная тревожность, ощущение безысходности и безвыходности своего положения, психологические травмы, вызванные постоянной поркой, унижением, подчинением, запретами, правилами и тотальным контролем над всей жизнью – всё то, что руководство студии Herfirstpunishment вкладывало в понятие воспитания девушек и составляло новый проект Никиты Гухмана по такому “воспитанию”, которые по своим последствиям были даже страшнее физических травм от телесных наказаний, всё более усиливающееся ощущение, что всё это “воспитание” никогда не закончится, по крайней мере, будет продолжаться всю их молодость, пока они, молодые и красивые, а значит, привлекательные для мужчин и следовательно, востребованы для съёмок сделали своё дело.
Пока Лена продолжала извергать из себя остатки вчерашнего застолья, о котором уже успела сто раз пожалеть, стоя на коленях и опираясь на дрожащие локти, Таня стояла неподвижно и ждала своей участи. Георгий, продолжая удерживать её за волосы, тоже сделал шаг назад и замер в ожидании.
— Мы виноваты, Георгий Автандилович, мы понимаем это, обещаем, что такого больше не повторится и просим нас простить. Не надо меня пожалуйста бить. – воспользовавшись образовавшейся паузой, подхалимским тоном сказала Зубова, преодолевая не только слабость от похмелья, но и боль от руки Георгия в своих волосах. Она запоздало поймала себя на мысли, что прощения попросила за обоих, а не бить - только её одну и только собиралась поправиться, как Георгий резко развернул голову девушки к себе и пристально заглянул ей в глаза.
— Тебя не надо бить? Прощения ты у меня просишь? Ты знаешь, единственный способ, как я могу тебя простить, это сначала, я тебя выпорю, а потом, я тебя прощу. – у Зубовой всё опустилось внутри, ведь эта фраза, получилась точь-в-точь как в фильме студии Herfirstpunishment, когда снимали её первую порку Russian Slaves vol.41 Sport School in Moscow, когда она стояла перед Георгием на коленях. И Георгий, конечно же, произнёс её не случайно.
Наконец, Лена, проблевавшись, села на колени и вытерла глаза.
— Молодец, Светлова! - сказал Георгий - Сегодня ты превзошла себя.
Лена резко встала.
— Георгий Автандилович, простите, я сейчас всё уберу...
— Да ясен пень, что уберёшь. И не просто уберёшь, а языком вылижешь, поняла? Чтобы через минуту уже чисто было!
— Да...Конечно... - Лена опустилась на колени и попыталась слизать языком отвратительную жижу. Конечно, много она не отскребала, но всё же сделала, преодолевая спазмы, глотательное движение.
— Светлова, ты последние мозги, что ли пропила? Ты же сейчас опять наблюешь!
Лена отползла и подняла на Георгия жалобный взгляд, ожидая приказов.
Перевал