испытывала с похмелья тошноту и головокружение. Сердце бешено колотилось.
— Рот закрой! - вдруг резко сказал Георгий, а Лена клацнула зубами. - Рядом встать! Смирно! - Повернулся он к Тане и та поспешила выстроится рядом с подругой в шеренгу. Губы её дрогнули. Ну зачем они решили вчера выпить, а особенно - продолжить? Ясно же было, что не стоит, что добром это не кончится. Им что говорили? Шутить, расслабляться когда наедине, но про выпивку речь не шла. Расслабились, называется, на свою голову, а точнее - задницу...
Георгий некоторое время разглядывал застывших в ужасе, с ярко выраженным похмельным синдромом голых девушек, будто в ожидании. На нём был спортивный костюм поверх жёлтой футболки. Из кармана адидасовской лёгкой куртки торчал моток скакалок. Таня скосила глаза на этот предмет, ожидая своей участи. Георгий будто поймал её взгляд. И стал его молча разматывать. Лена моргала глазами, прижимая их надолго и с трудом перенося дневной свет.
— Значит, бухали, девочки? - спросил он.
— Да - тихо сказала Зубова, бросив быстрый взгляд на Лену. Она понимала, что врать бесполезно. И в сто раз хуже, чем просто “бесполезно”.
— Бухали, Георгий Автандилович. – заискивающим тоном подтвердила Светлова.
— Это я и без тебя вижу. Думаешь, я дурак? - Он оглянулся и сказал, обращаясь к Лене – Дорогая, сходи-ка, закрой дверь на ключ.
— Я её уже заперла, Георгий Автандилович. Когда Вы зашли. - Зубова замерла. Когда она закрылась на защёлку, у неё вертелись мысли, что у Георгия это вызовет одобрение, раз она самостоятельно сделала как надо и может быть, её участь будет не столь ужасна. Но было ясно, что вслух он этого не скажет, а на снисхождение рассчитывать в любом случае не стоит. И Таня подумала, что он наоборот, сейчас спросит, зачем она сделала это без его приказания.
Но Георгий никак не отреагировал на её слова, по крайней мере, внешне. Вместо этого, он развязал скакалку и обошёл девушек вокруг. Медленно прошёлся резиновым шнуром по шее Светловой, а потом и Зубовой. Эти лёгкие касания были прелюдией. Они напоминали о хлестком звуке, о резкой боли, о запахе крови, который, как будто прямо сейчас ударил в нос обеим девушкам. Георгий резко хлопнул скакалкой об пол рядом с ними. Девушки вздрогнули, перемявшись на босых ногах и слегка дёрнулись поясами вперёд. Георгий прикусил нижнюю губу, прицелился и резко хлестанул по ногам. Эта была первая резкая боль на сегодня, но, конечно же, не последняя. Замирая от ужаса, Лена и Таня ждали продолжения. Георгий медленно обошёл их, как бы рассматривая и примеряясь.
— Ну и чего мы молчим? Сказать-то что надо?
— Сказать? Мы не знаем, Георгий... Автандилович.
— Ох ты ж... Не знаем что сказать, когда гости в дом приходят.
— Здравствуйте, Георгий Автандилович!
— А ну-ка ещё раз, погромче. И давайте лучше так: “Здравствуйте, уважаемый Георгий Автандилович! Девушки, находящиеся на воспитании у Вас и Вашей студии, приветствуют Вас!”
— Здравствуйте, уважаемый Георгий Автандилович! Девушки, находящиеся на воспитании у Вас и Вашей студии, приветствуют Вас! - Лена произнесла эту фразу вяло, нечленораздельно, зажмуривая глаза и слегка раскачиваясь.
— Фе-фе-фе-фас... Что ты там себе под нос бормочешь, Светлова?
— Здравствуйте, уважаемый Георгий Автандилович! Девушки, находящиеся на воспитании у Вас и Вашей студии, приветствуют Вас! – бодро, несмотря на похмельный синдром, отрапортовала голая Зубова, держа ноги вместе и руки по швам. Она всё не оставляла попыток выслужиться перед суровым воспитателем, надеясь добиться его расположения.
— Ну, это уже куда ни шло. Но всё равно хуёво, девочки. Ладно. Бухали много вчера?
жену лучше удовлетворять