его комфортным было сложно. Передние сиденья были сдвинуты до упора вперед. Задние же были (по большей части) оккупированы нашими молчаливыми пассажирами – жесткими чемоданами на колесиках.
Таким образом, тем, кто сидел сзади, досталось одно полноценное место с нулевым пространством для ног и еще одно так называемое «среднее сиденье», что на деле означало сидеть зажатым между горой из четырех чемоданов и соседом. Те же, кто сидел впереди, получили возможность тесного знакомства с приборной панелью и полное отсутствие обзора того, что происходит сзади.
Нам каким-то образом удалось создать немыслимую ситуацию: мы все буквально сидели друг у друга на головах, но при этом никто никого не видел. Тем не менее, все влезло.
Мы замерли и уставились на машину так, будто она была заминирована, пока Джулия не нарушила тишину.
— Это моя машина, и я за рулем, — отрезала она и запрыгнула внутрь. Я быстро отодвинул пассажирское сиденье, намекая, что занял его, и предоставил Келси и Саре самим разбираться, как им втиснуться назад. Двери захлопнулись. Все заняли свои места.
Наше приключение вот-вот должно было начаться.
***
Мы ехали около часа, прежде чем кто-то заговорил. Все были вымотаны, но Джулия уверенно давила на газ. Путь из Буффало в Детройт через Канаду был неблизким, а нам нужно было успеть к матчу, который начинался в час дня. Впрочем, как только мы пересекли границу, все, казалось, ожили.
— Так мы что, будем ходить на бейсбол типа каждый день? — спросила Келси.
— Это бейсбольная поездка, — ответил я. — Джим тебе об этом говорил, верно?
Келси вздохнула и откинулась на спинку сиденья.
— Он сказал, что мы будем кататься по стране и смотреть достопримечательности. Я думала, мы сходим ну на пару матчей, а не будем ходить на них каждый вечер, или как там вы планировали.
Я невольно усмехнулся. Мое идеальное приключение, месяцы планирования… Я думал, что участие Келси и Сары спасет поездку. А они ее, похоже, губили. Никому не нравится торчать в закрытой машине с вечно ноющей принцессой, и неважно, насколько она при этом хороша собой. Следующие девять дней обещали быть долгими.
Оставалось надеяться, что у Джима была веская причина, чтобы кинуть нас. Какая-нибудь сногсшибательная девчонка или типа того. Кстати, о сногсшибательных девчонках…
— А ты, Сара? Любишь бейсбол? — спросила Джулия.
— Мой отец больше фанат футбола, — ответила Сара. — В нашем доме фанатели по Пенн-Стэйт [Penn State (Pennsylvania State University) – Университет штата Пенсильвания, чья футбольная команда очень популярна]. О бейсболе я знаю только его «сексуальную сторону».
— Сексуальную сторону? — переспросила Келси.
— Ну, знаешь: первая база – это поцелуи, — начала Сара. — Вторая – руки под футболкой. Третья – в трусиках. Ну, вы поняли.
От того, как она произнесла «в трусиках», каждый орган в моем теле встал по стойке «смирно». Клянусь, даже моя поджелудочная железа слегка затвердела. Возбуждение перехватило управление моим ртом, и я ляпнул быстрее, чем мозг успел вмешаться:
— И часто ты играла?
— Бен! — щеки и грудь Келси мгновенно стали ярко-розовыми. О боже, я готов был смотреть на это вечно.
— Что? Мы просто обсуждаем бейсбол. Между прочим, я за школьную сборную выступал, у меня даже именная куртка была с нашивкой за спортивные достижения, — сказал я.
— И на какой позиции? — спросила Сара.
Черт возьми! Я думал, что просто сморозил глупость, но это был режим полноценного флирта. Тревога! Тревога! Всем занять боевые посты!
— Он был питчером, — ответила за меня Джулия.
— Мило. И часто ты делал «хоум раны»? [Home run – самый результативный и зрелищный удар в бейсболе, при
Сказка о четырёх путниках (из ненапечатанного в 1001 ночи). Рассказ третий