котором отбивающий выбивает мяч за пределы поля. В плане «сексуальной стороны» – это сленговое обозначение полноценного секса]. — поинтересовалась Сара.
— Работа Бена заключалась в том, чтобы не давать их делать другим, — вставила Джулия. Сара хихикнула. Затем весь задний ряд разразился хохотом. Я обернулся и ткнул Джулию кулаком в плечо.
— Эй, за что?! — возмутилась она. Я лишь злобно зыркнул на нее.
— А ты, Келси? — спросил я. — Играла в мяч в старшей школе?
— Ты имеешь в виду… в том смысле? — уточнила Келси. — Нет, у меня и парня-то никогда не было.
Она сказала это так, будто это было само собой разумеющимся, словно сама мысль о том, что парень может ею заинтересоваться, была абсурдной. Наверное, она так привыкла быть гадким утенком, что никто не удосужился сообщить ей: она уже давно превратилась в прекрасного лебедя. Но это ненадолго.
— Что ж, рад это слышать, — сказал я. — То есть… Я к тому, что это может быть к лучшему. Знаешь, в колледже лучше начинать все с чистого листа. Понимаешь? Вот Джулия рассталась со своим школьным бойфрендом перед колледжем, и ей же только лучше стало, скажи?
Джулия попыталась отвесить мне подзатыльник, но в тесноте машины только слегка щелкнула по уху кончиками пальцев:
— Заткнись, придурок.
— У меня, кстати, тоже девушки нет, — добавил я, все еще пытаясь исправить ситуацию.
— Поразительное откровение, Бен. Выходит, мы тут все одиночки? — спросила Джулия.
— Да брось, — перебила Келси. — Они практически помолвлены.
— Ну, по-моему, это здорово, — сказала Джулия.
— Ага. Просто потрясающе, — ответила Сара.
В машине воцарилась тишина.
***
Мы заехали на какую-то крошечную заправку, чтобы передохнуть и сходить в туалет. Она почти ничем не отличалась от американских, но все бренды были другими, из-за чего заправка казалась местом из какого-то странного параллельного измерения. День становился все теплее, и запах чистого воздуха, смешанный с ароматом бензина, казалось, был пропитан предвкушением и новыми возможностями.
Облегчившись, я решил немного пройтись, чтобы размять ноги. Я обнаружил Сару у противоположного конца заправки. Она замерла с камерой в руках, прищурившись и глядя в видоискатель. Колени слегка согнуты. Она была полностью погружена в свой мир.
Щелк. Щелк. Щелк. Сразу было видно – она не какой-то любитель, делающий пару снимков для своего домашнего фотоальбома. Для начала – ее камера, судя по виду, стоила дороже, чем моя машина.
Но дело было даже не в этом. А в том, как Сара замирала перед спуском затвора, как она возилась с каждой мелочью, а потом выдавала серию снимков, прежде чем снова остановиться и выстроить кадр – это было нечто особенное. Мне казалось, что я наблюдаю за художником, за человеком, одержимым страстью, и это заставляло меня желать ее гораздо сильнее, чем просто ее гигантские сиськи или фантастическая задница. Не то чтобы они стали менее притягательными, уж поверьте мне.
Сара явно наслаждалась видом – дорогой, петляющей среди зеленых полей к самому горизонту, – и я тоже не мог оторвать глаз от того, что видел.
— Не знал, что ты фотограф, — сказал я, когда она сделала небольшую паузу.
— Просто хобби, — ответила она, даже не поворачивая голову.
— Для простого хобби это чертовски серьезная техника, — заметил я, кивая на ее фотоаппарат.
Спасибо гололёду.