собирались использовать в странных, опасных фото. С чужим мужчиной.
От этой мысли по спине побежали горячие мурашки. Руки сами потянулись к груди — будто проверяли, готова ли она к тому, чтобы на неё смотрели чужие, голодные глаза. Тело ответило. Как всегда.
— --
Потом хлопнула входная дверь. Дима вернулся.
Он вошёл на кухню, весь взъерошенный, пахнущий потом и чужим воздухом. Но в глазах — не усталый блеск после трнировки. Лихорадочный огонёк.
— Как зал? — спросила я, целуя его в щёку. Он был солёным.
— Как всегда, — бросил он и тут же, не выдержав, выпалил: — Нашёл кое-кого для новой серии. Модель. Покажу?
Сердце упало куда-то в пятки и тут же подпрыгнуло к горлу. Так быстро. Значит, он не просто так в зал сходил. Искал. И нашёл.
Мы сели на диван. Он достал телефон, листал. Руки слегка дрожали. Потом протянул мне.
— Вот. Марат.
Я взяла. На экране — лицо парня. Молодой. Кавказская внешность, но мягкая какая-то. Глаза большие, тёмные, густые ресницы. Взгляд... спокойный. Слишком спокойный.
Пролистала. Фоток мало. В основном в зале. На одной он стоял почти спиной, в одних штанах. Спина широкая, мощная, вся покрытая тёмными волосами.
Пальцы дрогнули. Я положила телефон на стол, чтобы он не заметил. Дима подобрал его. Но я увидела: его рука, взявшая телефон, дрогнула — мелко, напряжённо.
— Почему он? — спросила я.
— Потому что он — полная твоя противоположность, — быстро начал Дима. — Его фактура, энергия... Контраст будет! Твоя хрупкость и его грубая сила. Чистая эстетика!
Он говорил про эстетику, а я смотрела на фото, где видны его огромные, волосатые руки, сжатые в кулаки.
— Но он мне не очень... — я запнулась. — Не мой тип.
— Что не очень? — Дима сделал большие глаза, будто не понимал.
— Ну, он... дикий какой-то. — Я сжала пальцы.
— Мы тебе не жениха выбираем, а партнёра для съёмок, — парировал Дима с лёгкой усмешкой. — Не все же тебе нравились, кого я снимал. Помнишь мужика в поле?
Я вспомнила. И покраснела. Вспомнила не только испуг. Тот тёплый, колючий комок внизу живота, когда тот мужик смотрел на меня. Дима это заметил.
— Да, но это же не спонтанно, Ди-и-им... — протянула я.
— Ну-у-у... Нача-а-а-лось... — вздохнул он с наигранной грустью. — Что, сказать ему нет? Сорву всю концепцию.
Я снова взяла телефон. Рассмотрела фото ещё раз. Пальцем провела по экрану — по спине, по рукам, сжатым в кулаки. Пугающий. И притягательный.
А ещё... было обидно. Дима так легко предлагает меня этому дикарю. Будто я уже не его. Общая собственность.
От этой обиды внутри что-то закипело. Злое, мстительное. Хорошо, думаю. Хорошо, Дима. Раз ты так хочешь... Раз тебе нравится смотреть... Получи.
Я подняла на него глаза. Взгляд — твёрдый.
— Я не против.
— Точно? — переспросил он. Но я видела: он не удивлён. Он ждал этого.
— Зови. Всё нормально, — сказала я, как отрезала. В уголке губ почувствовав лёгкую, едва заметную улыбку.
Дима ожил. Чмокнул меня в макушку, засуетился.
— Ты мой ангелочек!
Но в этом поцелуе не было нежности. Была печать. Сделка состоялась.
Я улыбнулась ему в ответ. Но глазами была уже далеко. Представляла этого Марата. Его большие, грубые руки. Его спокойный, всевидящий взгляд. Как он придёт сюда, в нашу чистую, аккуратную квартиру. Как будет смотреть на меня. На моё тело.
И от этого интереса внутри всё сжалось — и тут же жадно облизнулось.
Это был голод. Тот, который жил во мне с Твери. Который помнил, как меня тогда брали. Не спрашивая.
Впервый раз