В полдень жара стояла не выносимая. Лето на даче было в самом разгаре, и воздух был на ней густой, словно домашняя сгущенка. Таня, уже много лет называемая «бабушкой Таней», стояла на коленях в своем саду. Земля была теплой, почти горячей под ее ладонями. Она работала с рассадой, пересаживая молодые помидоры. И работала она просто на коленях, а по именно раком! Ей, разумеется, было удобно в такой позе, поскольку стоять на корточках для ее суставов казалось чем то невообразимым. Ноги чуть расставлены, спина параллельна земле, голова опущена. И главное — зад, поднятый к солнцу.
Она была в коротком летнем платье. Простое ситцевое, цвета выцветшей сирени. И короткое. Очень короткое. Когда она так стояла, подол задирался почти до поясницы. А трусиков она сегодня не надевала. В такую жару она даже и не думала о них! Тело зрелой женщины, которую годы не сделали худой, а наполнили, округлили, сделали сочной.
Ее мысли были просты: рассада, полив, вечерний чай. Потом, возможно, позагорать на том же участке, где сейчас работала. Она любила эту дачу, эту землю, эту свободу от городских условностей. Здесь можно быть просто собой — в платье без трусиков и работать в удобной позе. И чувствовать легкий ветерок, который ласкал ее кожу там, где обычно все скрыто бельем.
В сад зашли два мальчика, друзья ее внука, который сейчас спал в доме после вчерашней утомительной игры в футбол. Они пришли из соседней дачи, просто прогуляться, посмотреть, что тут есть.
И увидели ее.
Таня не сразу заметила их. Она была сосредоточена на земле. Руки двигались уверенно, пальцы разминали комья почвы. Она чувствовала напряжение в мышцах спины, тепло на коже задних частей тела.
Первым, кто увидел, был Витя — более дерзкий, с острыми глазами и привычкой говорить прямо. Он остановился, как вкопанный. Его дыхание перехватило.
«Ебать...»
Это слово вырвалось тихо, почти шепотом, но в тишине сада оно звучало как выстрел.
Таня услышала. Она не обернулась сразу, она просто замедлила движения рук и прислушалась.
— Бабушка Таня, — сказал Витя уже громче, сдавленным голосом, полным искреннего, грубого изумления. — Нихуя себе у вас задница! Такая большая и толстая! — мальчик был в полном недоумении и восторге: несмотря на возраст, даже молодому пацану пришлась по душе эта огромная, красивая задница.
Второй, Саша, более сдержанный, но сейчас его сдержанность лопнула. Он шагнул ближе, его глаза расширились, он не мог отвести взгляд. — Ебаный в рот, — выдавил он. — Смотри какая толстая жопа!
Таня, наконец, медленно, почти небрежно, повернула голову, чтобы увидеть их. Она не встала. Она осталась в той же позе — зад поднят, а платье задрано. Она увидела двух молодых мальчишек, стоящих в пяти шагах от нее. Их лица были окрашены смесью шока, восхищения и чистой, неподдельной похоти. Она улыбнулась. Не смущенная улыбка, не стыдливая, а веселая. Широкая, открытая, с легкой игривостью в уголках глаз.
— А, ребята, — сказала она голосом, который был теплым и немного влажным от жары. — вы тут? Внук еще спит.
— Мы... мы просто... — Саша не мог собрать слова.
Витя уже не сдерживался. Он шагнул еще ближе. Теперь он стоял почти прямо над ее поднятым задом. Его взгляд был прикован к той округлой, полной форме, которая была выставлена перед ним как на витрине. Платье не скрывало ничего. Складки ткани лишь оттеняли выпуклости. И между этих выпуклостей, в самой глубине, где сходились ноги, было темное, влажное пространство — тоже открытое и тоже выставленное.
— Да ну нахуй! — выдохнул Витя, опускаясь почти на колени рядом с ней,
Долбящий в ночи