Не в силах совладать с желанием, я протянул руку и положил её на обнажённую мамину грудь. Моё сердце колотилось так, что, казалось – мама сейчас услышит. Осторожно сжал грудь, сосок попал между пальцами, и я схватил его. Стал играть с ним, перекатывая между пальцами, то сжимая горошинку, то поглаживая ареолу вокруг него. Мама тихонько застонала... или мне это послышалось?
Я стал сильнее мять мамину грудь, приблизившись вплотную: моё учащённое дыхание раздавалось прямо над маминым ухом. Я опустил голову и нежно коснулся губами её шеи. Потом стал покрывать лёгкими поцелуями всё, до чего мог дотянуться. Мама застонала в голос и прижалась попкой к моему паху. Мой возбуждённый член упёрся ей между ягодиц. Потом мама, словно спохватившись, быстро отодвинулась.
— Не надо, сын, – глухо сказала она, не оборачиваясь, и убирая мою руку со своей груди. Я еле расслышал её слова: – Это неправильно! Так не должно быть, и мы не будем этого делать. Давай, лезь на свою половину кровати.
— Неправильно что? – спросил я и, прогнувшись, коснулся горячей головкой маминой промежности.
Она вздрогнула, но не отстранилась. Это было единственное место, где наши тела сейчас соприкасались, но оно было самым лучшим и самым желанным.
— Ты всё сам прекрасно понимаешь.
— Мне кажется, мама, что сегодня утром ты была совершенного другого мнения об этом.
Мама привстала на локтях и обернулась. Её глаза округлились от ужаса.
— Значит, ты видел всё?!
— Видел, это не главное, – я придвинулся к маме и член снова оказался между её бёдер, – главное, что я чувствовал.
Мама со стоном упала на подушку и отвернулась. Дрожь в её теле усилилась. Я притянул её к себе за бёдра, и стал медленно двигать членом между ягодиц. Мамины трусы уже были мокрые от возбуждения.
— Конечно, у меня не такой сексуальный опыт, как у тебя, – продолжил я, не останавливаясь, – но так мне не отсасывала ни одна девушка! В твоей ласке было столько любви, столько нежности, что я готов отдать всё на свете, чтобы испытать это вновь... Но сейчас я хочу совсем другого. То, что ты можешь дать мне прямо сейчас, если захочешь.
Мама не отвечала, но и не отстранялась. Её дыхание было неровным, спина дрожала мелкой дрожью.
— Я люблю тебя, мама, – сказал я, – кроме тебя у меня нет никого на свете! Вообще никого... А ты любишь меня, мам?
Мама замерла на мгновение, потом одним быстрым движением избавилась от мокрых трусов, бросив их куда-то в темноту спальни.
— Господи, мой мальчик, ну конечно я люблю тебя! – она придвинулась бёдрами ко мне вплотную, – пропадите вы пропадом, эти предрассудки! Люблю тебя, сын... А ты – люби меня... К чёрту всё! Да, я хочу тебя! Хочу, как мужчину.
Она пошевелила бёдрами и через мгновенье мой член оказался между ними. Боже мой, как там было мокро и жарко! Я схватил маму за бёдра руками и стал тыкать членом, стараясь попасть в самое святое. Мама быстро приподняла ногу, открыв бёдра, и я почувствовал член в её нетерпеливой руке.
Она сама направила его, куда нужно: к центру жизни, сосредоточению всех любовных сил.
Я медленно двинул бёдрами, погружаясь во влажный и тесный рай. Мне так хотелось не останавливаться, а продолжать двигаться дальше, ещё дальше, ещё и ещё... Но я пахом упёрся в мамину попку, мошонку обдало липким жаром, и я начал медленное движение обратно.
Остановись, мгновение, ты прекрасно!
Мама протянула руку назад, и схватила меня за бёдра, прижимая к себе.
— Давай, сын, не останавливайся! – я почувствовал встречное движение маминых
Доктор