палатку ставить, не говоря о том, чтобы выбрать место и минимально подготовиться. Пошли хотя бы точку найдем, а потом уже и отдохнем, чаю выпьем.
— Да, ты права, — вздохнул я и прибавил шагу.
Плечи уже ныли, но я привычно терпел. Всю жизнь за меня решали другие: сначала мама, которая лучше знала, какую музыку мне слушать и с кем дружить, а теперь вот Марта. Мать всегда контролировала каждый мой шаг и редко считалась с моим мнением, поэтому я привык просто плыть по течению.
В голове всплыл вопрос: что она вообще во мне нашла? Почему она до сих пор со мной, а не с каким-нибудь дерзким гитаристом? Наверное, я просто удобен.
Хватит, — подумал я. Нужно просто сказать ей, что я устал и мы сейчас же садимся отдыхать там, где стоим и показать себя уже мужиком. Я уже набрал полную грудь воздуха, чтобы высказать всё, что думаю об этом
— Ты такой хороший и добрый, Гош, — вдруг произнесла она вслух. Марта даже не обернулась, просто почувствовала мою заминку или тяжелое сопение за спиной. — С тобой спокойно. Ты единственный, кто не пытается меня переделывать или заставлять что-то делать.
— Спасибо.
— Нема за що, хикикнула Марта
— Вот блин и поговорили, показал характер, ладно дотерплю — подумал я
— Гош, ну не делай такое лицо, будто тебя ведут на эшафот! — Марта посмотрела на меня, поправляя круглые очки, которые постоянно сползали на кончик её аккуратного носа. — Ты чувствуешь, как само поле дышит от энергии людей что тут находяться, это ли не чистая свобода?
— Чувствую только, как лямки рюкзака впиваются в мясо, — пробормотал я, перехватывая на другое плечо тяжелую сумку. — Март, может, поставим палатку поближе к выходу из палаточного городка? Чтобы когда возвращаться будем, сразу нашли место?
— М-м-м, неплохо, — Марта нахмурила бровки под очками, — но давай глянем, что есть в глубине. Когда толпа идет прямо мимо нас — тоже не очень, будет как проходной двор.
В таких думах мы и зашли в палаточную зону. Она оккупировала берега небольшого озерца и, словно татаро-монгольское иго, раскинула свои тенты на всю свободную территорию. Вроде приехали еще утром, но мест уже считай не было: либо в пыли у дороги, где постоянно проезжали машины, либо в ароматном соседстве с биотуалетами.
Мы бродили уже минут пятнадцать в поисках клочка земли, где можно прибиться.
Самые козырные места были заранее огорожены лентами — либо для тех, кто выкупил бронь у организаторов, либо для больших компаний, приславших «гонца» заранее. Немного подумав, мы решили пристроиться у самой границы одного из таких участков. Там, по всей видимости, обосновались байкеры, что сразу вызвало у меня сомнения.
— Март, может не стоит? С ними будет... шумно, да и мало ли, народ суровый.
— Ой, да мы все время будем на концерте, Гош, — безапелляционно стала объяснять Марта, — приходить будем только ночью. А в большой компании вещи точно не воруют, всё под присмотром. Мы же на рок-фестивале, тут везде шумно! Так что располагаемся здесь.
Наконец-то. Я с наслаждением скинул с плеч рюкзак, бросил рядом сумку и сам буквально рухнул на теплую траву. Спина и плечи отозвались тупой болью, но это было уже неважно.
— Кааайфф! — со стоном огласил я окрестности, раскинув руки в стороны.
Марта плавно опустилась рядом скрестив ноги, она поправила очки и посмотрела на меня с каким-то материнским сочувствием. — Совсем тяжело было? — мягко спросила она. — Может, действительно не надо было так бежать через всё поле?
Учительское дрочево