на неё с нескрываемым возмущением: — И ты мне говоришь об этом только сейчас?! После того, как полчаса гнала меня вперед, как скаковую лошадь?
— Ну прости-прости, — она забавно надула щеки и демонстративно отвернулась, скрестив руки на груди. — Как видишь, план провалился, и все лучшие места мы уже упустили. Я же хотела как лучше.
Она продержалась в этой позе секунд пять, не больше. Видимо, вид моего распластанного тела всё-таки пробудил в ней совесть. Марта на коленках подползла ближе и, наклонившись, нежно поцеловала меня в щеку. От неё пахло дорожной пылью и какими-то цветочными духами. — Спасибо всё равно, — улыбнулась она, глядя мне прямо в глаза. — Ты у меня настоящий мужчина. Что бы я без тебя делала?
— Во-во, цени мою помощь! — проворчал я для порядка, хотя внутри всё растаяло. Рядом с ней злиться долго было невозможно.
— Ценю-ценю, — она легонько хлопнула меня по плечу, возвращая в реальность. — Но хватит лежать. Времени до концерта еще много, но надо поскорее застолбить наш клочок земли. Пора раскладываться.
— Уууу, опять работа... — я выдал самый страдальческий стон, на который был способен, и с дедовским кряхтением стал поднимать свое бренное тело с этой грешной земли. Каждая мышца протестовала против вертикального положения.
— Не стони, Гош! Возьми уже себя в руки, нас ждут великие дела!
Я вздохнул, выудил из чехла бесформенную кучу синтетической ткани и уставился на неё как на инопланетный артефакт. Проблема была в том, что палатку я видел только в собранном виде на картинке в интернет-магазине.
В реальности же это был пазл из десятка трубок и колышков, к которому я совершенно не знал, как подступиться. Я крутил в руках детали, хмурился и пытался вспомнить инструкцию, пока Марта с интересом наблюдала за моими попытками.
Минут через двадцать у меня что-то начало вырисовываться. Я кое-как продел дуги в пазы и закрепил их, но результат навевал тоску. Тент висел какими-то унылыми складками, одна сторона опасно заваливалась внутрь, а натяжка была настолько слабой, что при первом же порыве ветра всё это сооружение обещало сложиться мне на голову.
— Ну, Гош, она какая-то... вялая, — Марта скептически прикусила губу, обходя наше «жилище» кругом. — Ты уверен, что колышки надо было вбивать под таким углом?
— Март, ну как получилось! Земля тут сухая, они не лезут глубже, — начал оправдываться я, вытирая пот со лба.
Инструментов я, конечно, не предусмотрел. Пришлось ползать на карачках в поисках чего-то подходящего, пока под руку не попался увесистый булыжник. Я замахнулся и со всей силы приложил камнем по шляпке колышка. Тот спружинил, едва не отдавив мне пальцы, и с позорным шуршанием вылетел из земли, а край палатки обвис еще сильнее.
Байкеры, расположившиеся за ленточкой по соседству, уже вовсю обустраивали свой лагерь. Они работали слаженно и быстро, перебрасываясь короткими фразами и подначками.
— Эй, студент, помощь нужна? А то твой фигвам до первого дождя не доживет, — раздался вдруг густой, уверенный бас.
Я обернулся. Один из соседей, до этого сосредоточенно вбивавший колышки своей палатки топориком, закончил с натяжкой и теперь с интересом смотрел на мои страдания, попивая пивко. Мужик был крупный и крепкий, без малейшего намека на пивное пузо, как у стереотипного байкера. Подтянут, среднего роста, с густой темной бородой и такими же темными, внимательными глазами. На нем была косуха на голое тело, открывавшая мощные, густо покрытые татуировками руки. Весь его вид так и дышал суровой уверенностью, словно он был отлит из бетона.
— Да я... я почти закончил, — пробормотал я, неловко
Моя...