удалось освоить производство битума и асфальта. Он вспомнил хитрость с использованием полого металлического катка, который можно было наполнить водой для увеличения веса. В пустом состоянии он был относительно легким и легко транспортировался, но в наполненном виде отлично справлялся с выравниванием новой дороги. Первая дорога пройдет между Инверари и Aird Driseig.
Последнее торговое судно, зашедшее в Инверари перед наступлением снега, принесло приятный сюрприз. Торговец, обеспокоенный возможной потерей торговли со Скоттом, потрудился внести в свое судно некоторые временные изменения и перевез двадцать крупных лошадей, гораздо более крупных, чем те, которыми Скотт пользовался в то время. Торговец описал их как лошадей породы «Раунси» и сообщил, что приобрел их в Средиземноморье. Лошади были живы, но выглядели так, будто им осталось жить недолго - путешествие и условия на борту корабля сказались на них.
Скотт знал, что, учитывая состояние скота, он мог бы поторговаться по-жесткому, но он хотел побудить этого купца пробовать подобные вещи в будущем, поэтому не давил так сильно, как мог бы. В любом случае, у него на складах был хороший запас товаров для торговли.
Ему было приятно видеть, что понадобилась всего неделя пребывания на суше и хорошее питание, чтобы лошади Раунси пришли в норму. Там было два жеребца и восемнадцать кобыл - неплохое начало для племенного стада, как он считал. Животные были великолепны; он оценил их рост не менее чем в пятнадцать ладоней, и они были настолько велики, что, безусловно, пугали детей и даже некоторых мужчин. Скотт полагал, что они смогут нести в бой человека в доспехах, и поручил своим кузнецам изготовить доспехи для себя и для самых крупных и сильных лошадей Раунси. Он назвал лошадь «Альбаннах» - «Шотландец» - и стал кататься на ней каждый день, чтобы они привыкли друг к другу.
Когда осень сменилась зимой, Скотт еще имел достаточно времени, чтобы курировать проекты по благоустройству в Инверари. Ему также было приятно, что у него было много времени, чтобы проводить его с девушками и маленьким Дэвидом. Малыш уже стоял на ногах и ходил, стремясь исследовать все вокруг и способный пораниться, если за ним не следить внимательно. Девочки принялись убирать из его досягаемости все, что могло представлять хотя бы малейшую опасность, а Скотт заказал простую лестничную загородку, чтобы не дать ему подниматься по лестнице - или, что еще важнее, скатываться с верха вниз.
Дэвид также произнес свои первые слова как раз в тот момент, когда начался снегопад. Он шел рука об руку с Фионой, когда снежинки начали падать гуще, и малыш сразу же побежал к дому, срочно тянув за собой маму. Он явно был взволнован этим явлением и решил, что должен поделиться им с отцом. Скотт сидел за обеденным столом, перед ним лежала стопка бумаги, он готовился записать некоторые свои идеи, чтобы поделиться ими с группой НИОКР. Дэвид вбежал в комнату и взволнованно закричал ему:
— Папа, папа!
Скотт обернулся, ошеломлённый услышанным. Он посмотрел на Фиону, и они оба широко улыбнулись. Он встал, позволил мальчику взять его за руку и вытащить за дверь, где они стояли, позволяя снегу падать на них. Дэвид начал радостно прыгать вокруг - должно быть, в снеге есть что-то, что так привлекает детей. Фиона присоединилась к ним, и Скотт обнял её, и они вдвоём разделили этот особенный момент в жизни своего ребёнка.
Скотт наладил систему регулярного обмена голубями с другими крупными поселениями. Он знал, что голубь довольно быстро привыкает к новой голубятне как к своему дому, поэтому срок его годности в качестве гонца составлял всего несколько месяцев.
Моё и Катькино развитие