центре всего, что он делал, и, по-видимому, женщинам было запрещено появляться на публике с непокрытой головой. Жители поселения смотрели на перса с любопытством. Его дочь Дейна стала часто бывать в доме Скотта, поскольку ежедневное использование ванны, похоже, было для нее жизненно необходимым. Сначала Муштак был очень обеспокоен этим. Скотт предложил персу и его семье переехать в дом, который только что освободил Габрайн, и приказал своим строителям установить там тоже ванну. Временный характер использования Дейной ванны Скотта, статус Скотта как лорда и присутствие его жен в доме - все это сложилось так, что Муштак постепенно смирился с тем, что его дочь находится там.
В попытке улучшить свои знания персидского языка Скотт договорился с Хеллой, чтобы она начала учить перса гэльскому. Хелла предложила, что она могла бы учить всю персидскую семью, и он согласился.
Скотт понял, что его жены снова что-то замышляют, по их комментариям о Дейне и ее чернокожей служанке. Из одного из этих комментариев он узнал, что чернокожую девушку зовут Ариана, и все его жены считали ее красавицей. Тем не менее, Ариана была ничто по сравнению с Дейной, как они ему сказали, молодой персианкой, невероятно изящной.
— У нее безупречная кожа, Скотт, цвета меда. И у нее такая фигура, что у тебя сразу встает, стройная, спортивная, с изгибами во всех нужных местах, - сказала Фиона, главная интригантка.
— И у нее блестящие черные волосы, которые идеально обрамляют лицо, подчеркивая ее темно-карие глаза, - добавила Хелла, немного менее откровенно дразня его.
— Они так хорошо смотрятся вместе, Скотт, экзотическая пара молодых, миниатюрных красавиц, которые не могут перестать болтать между собой на своем языке. Мы все видели, как они обе смотрят на тебя, когда ты ходишь по дому. Думаю, они наверняка говорят о тебе, когда находятся в ванне, голые и покрытые пеной, - вставила Эйлиан.
— Хватит, всё. Этого просто не произойдет, поверьте мне.
Скотту удавалось не появляться в доме, когда там была Дейна, пока, наконец, старый дом Габрайна не был готов к заселению Муштаком и его семьей. Тогда он вздохнул с облегчением, так как теперь ему не пришлось бы так осторожно выбирать время для приходов и уходов.
Он провёл некоторое время с Альбаннахом, кормя большую лошадь морковкой, пока в голове снова и снова перебирал все «за» и «против» по поводу пороха. Он понял, что уже давно не испытывал такого кризиса совести. Его старые любимые фразы - «чтобы выжить, нужно быть сильнее» и «смерть - это обычное дело» - вернулись к нему, и казались чем-то из другого мира, из жизни другого Скотта. Он пережил так много с тех ранних дней, когда впервые оказался в этом времени, дней, когда он действительно просто пытался выжить. Он улыбнулся, вспомнив волнение от поимки своей первой рыбы.
— Ладно, - подумал он, - рано или поздно кто-то все равно введет порох. Почему бы это не должны быть шотландцы? По крайней мере, мы смогли бы быстро установить господство над англичанами, возможно, даже изменить ход нескольких мировых войн? Но это уже выходит за рамки простой помощи Шотландии в ее защите и сохранении свободы, не так ли?
Неутихающая внутренняя борьба продолжалась несколько дней. Его жены понимали, что его тревожит что-то важное, поскольку он был необычно замкнут и не реагировал на их подшучивания так, как обычно. Они наблюдали, как он сидел на полу в доме и играл с маленьким Дэвидом, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на малыша, словно этот ребенок был каким-то ключом к тому, что его занимало. На самом деле Скотт
знакомство с большим кавказским членом