с лошади, Скотт быстро поднялся на вершину холма и обнаружил Фергуса, лежащего на носилках, в окружении своих целителей. Скотт был потрясен, увидев состояние короля: его кожа была бледной и серой, глаза впавшими. Король увидел его и махнул рукой, приглашая подойти ближе.
— Мак Фергус, я должен был подождать, я должен был подождать тебя, как ты просил, - прохрипел он.
— Не напрягайтесь, мой король, - ответил Скотт.
Король проигнорировал его; казалось, он хотел что-то сказать.
— Надо было подождать, думал, что Оэнгус и я справимся, но у нас не было твоих уловок. Они использовали твой же прием против нас, кувшины с маслом, подожгли мои лодки. В каком плачевном состоянии теперь находится Далриада.
Он прервался, когда его тело сотрясла серия приступов кашля.
— Оэнгус мертв, ни у него, ни у меня нет наследников. Только Эхдах и ты сможете поддержать нового короля, когда я умру.
— Именно Эхдах сговорился с викингами, чтобы разрушить мой лагерь, мой господин. Я отправляюсь на острова, чтобы найти его и привлечь к ответственности за это. На него нельзя полагаться. Но ты упускаешь из виду молодого Габрайна, лорда Коуолла и Бьюта. Он может быть всего лишь мальчиком, но в нем заложены задатки прекрасного лорда.
— Этот Эхдах - еще один тяжелый удар для Далриады, раздробленной, лишенной лидера, ослабленной. Только ты можешь поддержать нового короля.
Ему снова пришлось прерваться, когда его охватил приступ кашля.
— Ты не понимаешь, Мак Фергус, Мак Домангарт - потомок Боанты.
Скотт посмотрел на короля, озадаченный. Ему казалось, что он помнит, что полное имя матери Габрайна было Эйлин ник Малкольм Мак Боанта, и ему показалось странным, что в ее имени было и «дочь», и «сын». Он не слышал, чтобы у других было такое построение имени.
— Простите, милорд, но я не понимаю.
— Этот мальчик - прямой потомок Боанты, короля, который был до меня. После моей смерти престол перейдет к нему. Именно его ты должен поддерживать.
Скотт откинулся на спинку кресла, ошеломленный этим откровением. Габрайн был следующим в очереди на престол короля Далриады? Он снова обратил внимание на короля Фергуса, которого снова схватил приступ кашля. Кашель звучал влажным и хроническим, возможно, это была пневмония.
— Заботься о нем, Скотт, заботься о Далриаде. Ей нужна твоя сила как никогда раньше.
Последние слова были едва слышны, и Скотт понял, что король быстро угасает на его глазах. Король протянул руку и сжал руку Скотта, возможно, в последний раз собрав силы, когда его последний вздох застрял в горле. Глаза короля оставались открытыми, но были явно безжизненными. Скотт взял руку Фергуса и осторожно положил ее на грудь. Он встал и оглядел комнату, где находились целители, прежде чем выйти из комнаты и спуститься с холма.
Габрайн увидел его и побежал навстречу.
— Скотт, что делать?
Габрайн ошеломился, когда Скотт опустился на одно колено и взял его руку в свои, совершив традиционный жест верности.
— Я твой человек и клянусь в верности и полной поддержке, мой король, - сказал Скотт.
— Что это, Скотт? Что ты делаешь?
— Король Фергус мертв, мой господин, - объяснил он. - Он сказал, что престол перейдет к тебе по линии твоей матери, через Малкольма и через Боанта.
— Все знают об этом, Скотт, но зачем эта комедия сейчас?
— Это не комедия, мой господин. Король Фергус мертв. Теперь ты король Далриады.
Габрайн сглотнул, когда до него дошла реальность: Скотт не шутил.
Скотт понимал, что Габрайн не сможет в ближайшее время отправиться в поход. Фергуса нужно было похоронить, а Габрайна - короновать. На это ушли бы недели. Скотт беспокоился о судьбе Фионы и
Сломанная жизнь