что не проходит... второй день. Я... да, я пыталась... облегчить. Массировала.»
— «Массировала, — повторила Ирина, и её большой палец провёл вдоль нижней стороны ствола, от яиц к головке. Сережа вздрогнул и тихо застонал. — Как именно? Рассказывайте. Это важно для анамнеза»
Её движения были профессиональными, точными, но в них не было и тени холодной клиничности. Она изучала его плоть, словно дорогой материал. И пока я говорила, её пальцы не останавливались.
— «Сначала... просто рукой, утром. В его комнате, — слова вырывались с трудом, но я не могла остановиться. Глаза были прикованы к тому, как её ладонь скользит по липкому от спермы стволу — Потом... в троллейбусе. Я лишь просто гладила, но, по всей видимости, этого было достаточно для того что бы...ну вы поняли. И здесь, в зале ожидания...»
— «То есть, за сегодняшнее утро вы провели уже три сеанса... ручной стимуляции? — уточнила Ирина, и в её голосе послышались нотки одобрения. — И с каждым разом объём эякулята был значительным? Таким, как сейчас?»
Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Я видела, как под её пальцами член Сережи начал медленно, но неуклонно наполняться кровью. Он приподнялся, стал ещё толще, ещё напряжённее. Предсемя вытекало из щелевидного отверстия на головке непрерывной блестящей нитью, смешиваясь со старыми засохшими потёками.
— «Хорошо, — сказала Ирина, и её рука наконец пришла в движение. Не просто исследовательское, а ритмичное. Она обхватила его ствол и медленно, с нажимом, повела вверх, к головке. — Вы всё сделали правильно, Надежда Петровна. При такой патологии ручное опорожнение — это первая помощь. Но, судя по всему, этого недостаточно»
Она дрочила ему. Прямо сейчас, пока вела со мной беседу. Спокойно, методично, не торопясь. Её движения были увереннее моих, техничнее. Она знала, как нажимать, где проводить пальцем, как стимулировать головку. Сережа лежал с закрытыми глазами, его дыхание стало прерывистым, а живот напрягся. Он не пытался сопротивляться или стесняться. Он просто принимал это, как должное.
— «Видите напряжение? — Ирина указала моим взглядом на его яйца. Они были плотно подтянуты к телу, крупные, явно переполненные. — Мошонка натянута, тестикулы увеличены. Нужно провести УЗИ, чтобы исключить застой и воспаление придатков. Но сначала...»
Она отпустила его член, который тут же грузно упал на живот, и взяла флакон с гелем. Выдавила обильную порцию прозрачной, холодной субстанции прямо ему на мошонку. Сережа аж подпрыгнул от неожиданности.
— «Холодно, сыночек? Ничего, сейчас согрею» — пообещала Ирина и начала втирать гель своими пальцами. Но это был не простой массаж. Её пальцы скользили между его яиц, нежно разминая каждое, обхватывая их, перекатывая в ладони. Она нажимала на основание мошонки, у самого корня члена, и Сережа издал долгий, стонущий выдох.
— «Хорошо, Сереженька? — спросила она, а сама наклонилась ниже, её лицо оказалось в сантиметрах от его промежности. — Отвечай доктору»
— «Это от переполнения, детка. Сейчас мы всё посмотрим»
Она взяла с тележки портативный УЗИ-аппарат и включила его. На экране замерцало серое изображение. Ирина нанесла ещё геля и приложила датчик к его мошонке. На экране поплыли тёмные и светлые пятна, но для меня это были лишь абстракции. Всё моё внимание было приковано к её рукам. К тому, как она одной рукой водит датчиком, а другая... её другая рука снова обхватила его член. И снова начала двигаться. Медленно и лениво.
— «Вот видите, Надежда Петровна, — сказала Ирина, указывая на экран. — Эхогенность в норме, опухолей нет. Но обратите внимание на объём семенных пузырьков... Они значительно
Летние каникулы