подготовки до продвинутых техник глубокого горлового минета»
Она снова повернулась к Сереже, который уже был на грани. Без всяких слов она снова взяла его в руку, но теперь её движения были быстрыми, резкими, безжалостными.
— «Смотрите, Надежда Петровна, — сказала она, не отрываясь от процесса. — Он сейчас кончит. И обратите внимание на объём»
Она дрочила его со смачным, хлюпающим звуком, её пальцы ловко скользили по смазанному гелем стволу. Сережа закричал — коротко, хрипло, и его тело выгнулось дугой. Из толстого, вздувшегося члена ударил фонтан. Не струйки, а именно фонтан. Густая, белая, теплая сперма била мощными толчками, летя далеко вперёд, на пелёнку, на живот Ирины, на её костюм. Она даже не попыталась уклониться. Она стояла, продолжая сжимать его пульсирующий ствол, и смотрела на этот выброс с профессиональным удовлетворением.
— «Видите? — спросила она, когда последние капли скупой струйкой вытекли из головки. — Это норма для него. И так будет каждый раз. Дважды в день, Надежда. Утром и вечером. Ваша задача — принять это, подставить свой ротик и выпить всё, что он даёт. Всю эту густую, полезную, мужскую влагу. Это будет лучшим лекарством. И лучшим доказательством вашей любви»
Сережа лежал, обессиленный, его член медленно опадал, но всё ещё оставался внушительных размеров. Комната наполнилась густым, знакомым запахом спермы.
Ирина вытерла руки влажной салфеткой, затем протянула одну Сереже.
— «Всё, сыночек, можешь одеваться. Назначение: минет матери два раза в день, до полного опустошения. Контрольный осмотр через неделю. Если будут вопросы — звоните. И, Надежда Петровна, — она снова посмотрела на меня. — Не бойтесь. Первый раз всегда страшно. Просто вспомните, как вы кормили его грудью. Это... почти то же самое. Только теперь он взрослый. И теперь он вас будет кормить. Лишь «молочко» другое»
Я помогла одеться Сереже. Он был в полуобморочном состоянии, покорный, как ребёнок. Я натянула на него липкие, холодные трусы и джинсы с огромным тёмным пятном. Ирина проводила нас до двери кабинета.
— «Удачи вам, — сказала она напоследок, и её взгляд снова был тёплым, понимающим. — И помните: вы делаете правильное дело»
Дверь закрылась. Мы стояли в стерильном, тихом коридоре. В моей руке жёг бумажный буклет. В ушах гудели её слова: «утренний минет... вечерний минет...».
Сережа посмотрел на меня своими большими, ещё затуманенными оргазмом глазами.
— «Мамуль... — прошептал он. — Поехали домой?»
Глава 3.
Троллейбусная тряска, запах спермы и медицинского масла, голос Ирины — всё это гудело в моей голове одним сплошным, оглушающим гулом. Мы молча доехали до дома, а затем поднялись в квартиру. Тишина, обычная, будничная тишина наших стен, обрушилась на меня с новой, давящей силой. Всё здесь было прежним: фотографии, цветок на подоконнике, немытая чашка в раковине. Но я была уже другой. В кармане халата жгло бумагой — тот самый буклет. «Мама-хуесоска».
— «Иди уроки делай, — сказала я Сереже, и голос прозвучал хрипло, отчуждённо. — Я... пока полежу, отдохну»
Он только кивнул, не глядя в глаза, и поплёлся в свою комнату, всё так же скованной, немного сгорбленной походкой. Я смотрела ему вслед, и взгляд сам, против моей воли, упёрся в его джинсы. Пятно было огромным, тёмным, как клеймо. Оно кричало о том, что произошло. О троллейбусе, о зале ожидания, о её кабинете. О том, что я делала. И о том, что, согласно её рецепту, мне предстояло делать дальше. Дважды в день. Минет. Утренний и вечерний.
Я зашла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в висках. Руки тряслись. Нужно было отвлечься, занять руки и голову.
Мне нравится быть во власти женщины (часть 2)