У Ирины перехватило дыхание, смысл слов мужа не ускользнул от нее. Она взглянула на собачью игрушку для жевания, затем снова на мужа, губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, а затем снова сомкнулись. Вместо этого она подошла ближе, поставила стакан на журнальный столик и наклонилась, ее пальцы коснулись предплечья Алексея.
— А что ты видишь, когда смотришь на это по-другому, Лёшенька? — тихо спросила Ирина тихим бормотанием.
Алексей наклонил голову, не отрывая взгляда, от жены.
— Я вижу потенциал, — тихо сказал Алексей.
— Я вижу возможность исследовать, что-то новое. Что-то, о чем мы никогда раньше не говорили.
Пульс Ирины участился, по шее пробежал румянец. «Исследования могут быть рискованными», — прошептала она, беспорядочно проводя пальцами, по столу рядом с ним. «Никогда не знаешь, что можешь найти, или какие границы можешь переступить».
Алексей наклонился вперед, сокращая расстояние между ними, его дыхание тепло касалось ее кожи. «Но разве не в этом вся интрига?», — спросил он, понизив голос почти, до шепота. «Неопределенность, предвкушение... То, как все это кажется намного... Живее».
Ирина тяжело сглотнула, ее взгляд снова скользнул к фотографии сына висящей на стене. Она увидела улыбающиеся лицо сына, смотрящие на нее, а затем резко вернулась к лицу мужа.
— Что ты предлагаешь Лёша? — выдохнула она.
Алексей не ответил сразу. Вместо этого он протянул руку, слегка коснувшись ее колена, а затем снова отстранился. «Я ничего не предлагаю, — пробормотал он. — Я просто... Любопытен. Любопытно, к чему это может привести... Если мы позволим этому случиться».
Наступила долгая тишина, словно наполненная невысказанными словами и неосознанными мыслями. Взгляд Ирины опустился на собачью игрушку для жевания, затем на его руку, а потом снова поднялся, чтобы встретиться с взглядом мужа.
— А если я скажу, что мне тоже любопытно?» — прошептала Ирина едва слышно.
Улыбка Алексея была медленной, обдуманной. Он потянулся к собачьей игрушке, слегка приподнял ее и провел пальцами, по всей длине. «Тогда я бы сказал, что мы уже на одной волне», — тихо пробормотал он, не отрывая взгляда, от глаз Ирины.
— Вопрос только в том, насколько далеко мы готовы зайти?
Ирина не отвела взгляд, не отстранилась. Вместо этого она сделала медленный, размеренный вдох, позволяя тишине между ними растянуться, словно натянутая проволока, в ожидании, дрожа от тяжести открывающихся возможностей.
— Давай выясним, — наконец прошептала Ирина, и в этих трех простых словах грань между сказанным и подразумеваемым размылась, до почти неразличимой.
Взгляд Ирины снова жадно задержался на фотографии сына, она моргнула, по ее телу пробежала легкая дрожь, а затем снова повернулась к мужу.
Ее пальцы коснулись маленькой открытой баночки с кремом для рук, стоявшей на журнальном столике. Легкая хмурость сковала ее лоб, когда она опустила пальцы в баночку. В любой другой вечер она бы вздохнула с досадой, увидев такие вещи, небрежно разбросанные по гостиной. Но сегодня она не стала жаловаться. Вместо этого она взяла баночку, опустила пальцы внутрь и оглянулась на мужа, который смотрел на нее взглядом, пронзившим ее насквозь.
— Ты собираешься оставить это там на всю ночь? — пробормотала Ирина, на ее губах появилась игривая улыбка, когда она подняла пальцы, покрытые кремом, которые слегка блестели в тусклом свете.
Улыбка Алексея была медленной и обдуманной, его взгляд не отрывался, от ее глаз.
— Может быть, я что-то задумал, — тихо ответил Алексей, его голос был тихим бормотанием, которое вызвало у нее волну предвкушения. Он положил собачью игрушку обратно на пол, его пальцы двигались с той же томной точностью, с которой он прикасался к ней.
Застал в душе