— Я знала, Женька, что в тебе ещё те черти. И что там за фантазии такие?
— Ой, нет. Это уже точно слишком личное.
Но в голове мелькнуло, а что, если рассказать? И следом, почти без паузы: нет. Нельзя. Успокойся, дурочка.
Лиля чуть наклонилась вперёд, не давяще, скорее мягко:
— Жень, ну так точно не пойдёт. Я всегда с тобой с открытой душой, а ты темнишь.
Женя помолчала. Посмотрела на Диму, он чуть кивнул, без слов.
— И что конкретно ты хочешь знать?
— Твою самую адскую фантазию, — сказала Лиля просто, почти добродушно. — Только без обмана. Я как минимум этого заслуживаю.
Женя хотела уйти в сторону. Уже почти нашла слова, необязательные, безопасные, те, которыми умеют отделываться люди с хорошей выдержкой. Но что-то в этой тишине, в том, как смотрела Лиля, в лёгком кивке мужа, не давило, а притягивало. Открытость вдруг показалась не угрозой, а чем-то, чего она давно хотела, не признаваясь себе в этом.
Она заговорила, тихо, но не смущённо:
— Иногда... я представляю, как другая женщина делает минет Диме. А я просто наблюдаю. Или даже, направляю её.
Она сама не ожидала, что скажет последнее.
Пауза. Воздух стал плотнее.
— Это оказалось для меня неожиданностью, — продолжила она. — Но меня это невероятно заводит. Видеть, как он получает удовольствие, не от меня, но с моего разрешения. Когда я контролирую ситуацию.
И тут же добавила:
— Но это только фантазия. В жизни, я бы никогда не смогла им делиться. Ни с кем.
Произнося это, она поняла, что слова звучат как обещание. Только кому? Себе или кому-то внутри, кто давно уже всё решил без неё?
Лиля не дала ей остыть:
— Уже что-то. А у Димы какая?
Женя чуть замедлилась, взвесила, покосилась на мужа. Он не остановил.
— Он признался мне как-то, что сцена в порно, где девушку берут сразу несколько мужчин, нравится ему больше всего. Для меня это было большим удивлением. Я всегда думала, что мужчинам хочется обратного, чтобы с ним было хотя бы две девушки.
Андрей поднял бокал, и с интонацией, которая умеет разрядить воздух без потери тепла:
— Скажу вам так, с пониманием у вас всё отлично.
— Это любовь, милый, — вставила Лиля.
— Согласен. Это любовь.
Все потянулись к бокалам, и Дима нараспев добавил:
—. ..вот это любовь, и на экране твой любимый герой.
Засмеялись, как люди, которым хорошо вместе. Женя смеялась вместе со всеми и только где-то на краю сознания отметила, смех звучит чуть громче обычного. Все чуть охотнее тянутся к бокалам. Вечер незаметно изменил скорость.
Дима почувствовал, как разговор начинает остывать. Не резко, просто чуть замедлился, как замедляется огонь, когда перестаёшь его подкармливать. Бокалы ещё тянулись навстречу друг другу, но что-то едва уловимое уже менялось, тема уходила, растворялась в общей теплоте вечера, и ещё немного и всё это станет просто хорошим застольем.
Он этого не хотел.
Весь последний месяц он смотрел на жену, не так, как смотрят каждый день, а иначе, с тихой сосредоточенностью, с которой замечают перемены. И перемены были. В тот прошлый раз в гостях она была другой, говорила легче, открывалась быстрее. Он это видел. Видел, как она возвращалась к тому вечеру в декабре, не вслух, но он чувствовал это по тому, как она иногда замолкала на полуслове, по тому, как она смотрела на него после. Возбуждённо. Почти против воли.
Никакого плана у него не было и он это понимал трезво. Женя своё решение сформулировала давно и чётко, и он не питал иллюзий насчёт того, что какая-то реплика или удачная пауза в разговоре способна это изменить. Но что-то в ней
Командировочка