и твёрдое, вызвало лёгкий жар, который поднялся из глубины, напоминая ей прошлые встречи. Она ненавидела это чувство, но не могла его остановить.
Он прижал её к дивану, его тело нависло над ней, и Лера почувствовала вес его груди, давящий на её лёгкие. Его губы нашли её шею, оставляя влажные, неровные поцелуи, а пальцы потянули за край пижамных штанов, пытаясь стянуть их вниз. Ткань застряла на бёдрах, но он дёрнул сильнее, и Лера услышала лёгкий треск, когда швы начали сдавать под его напором.
— Расслабься, Лер, — пробормотал он, его голос был пьяным, но твёрдым.
Её дыхание стало поверхностным, кожа горела под его руками, а тело дрожало от смеси страха и нарастающего, запретного тепла. Она не сопротивлялась, когда он стянул её штаны до колен, оставляя её в одних трусиках, и его пальцы скользнули внутрь, касаясь её с грубой настойчивостью.
Лера лежала на диване, придавленная лёгким, но ощутимым весом Сергея, и её дыхание стало поверхностным, как будто каждая частичка воздуха в комнате стала вязкой и тяжёлой. Его пальцы, шершавые и твёрдые, продолжали давить под её трусиками, касаясь её с грубой настойчивостью, которая вызывала лёгкую дрожь, пробегавшую по её ногам — от бёдер до кончиков пальцев, где кожа покрывалась мурашками от напряжения. Ткань пижамных штанов, спущенных до колен, свисала, обнажая её стройные, длинные ноги, а топ, слегка задранный его рукой, обнажил её живот, где кожа, гладкая и светлая, напрягалась под его прикосновениями, слегка покрывалась испариной.
Она сжала подлокотник дивана, пальцы вцепились в мягкую обивку, оставляя небольшие вмятины, пока её разум метался, пытаясь найти выход из этой ситуации. Его дыхание, пропитанное пивом и табачным дымом, обжигало её шею, где его губы только что оставили влажные, неровные следы, и она чувствовала, как кожа там жгла, словно от лёгких уколов. Его пьяный смех, низкий и хриплый, эхом раздавался в тишине квартиры, где лишь тиканье часов на стене нарушало спокойствие, создавая странный ритм, который отдавался в её ушах, как отдалённый пульс.
— Давай, Лер, не молчи, — пробормотал он, наваливаясь ближе, его грудь давила на её лёгкие, заставляя дышать ещё быстрее, с короткими, судорожными вдохами. Его пальцы двигались с той же тяжёлой настойчивостью, но теперь чуть глубже, растягивая её, вызывая острые, быстрые спазмы, которые смешивались с чем-то горячим, поднимающимся из её нижней части тела, хотя страх всё ещё сжимал её горло, как холодная рука. Её ноги, обнажённые до колен, слегка скользнули по подушке, когда она невольно выгнулась, её спина прижалась к мягкой обивке, а мышцы напряглись от его грубых движений.
Сергей дёрнул её трусики сильнее, и ткань, натянутая до предела, издала лёгкий треск, когда швы начали разрываться. Её бёдра задрожали, когда он почти полностью стянул их, оставляя её открытой, кроме топа, который теперь сбился на бок, обнажая одну грудь. Её кожа, гладкая и чувствительная, покрывалась мурашками от холода в комнате, а его пальцы, освободившись от преграды, вернулись с новой силой, растягивая её ещё глубже, пока она сжала губы, чтобы сдержать звук, который мог бы вырваться наружу.
Его губы нашли её ключицу, оставляя влажные, неровные следы, которые жгли её, как маленькие искры, а его другая рука, крепкая и тяжёлая, сжала её талию, притягивая ещё ближе, пока его грудь давила на её рёбра, заставляя её дышать ещё быстрее. Её длинные ноги, теперь почти полностью обнажённые, напряглись, когда он устроился между ними, его джинсы, грубые и тёплые от его тела, терлись о её внутреннюю сторону бёдер, добавляя лёгкий дискомфорт от ткани и тепло, которое казалось почти удушающим в
Фелиста