нежно, но с лёгким давлением. Он провёл ими по шее, по лопаткам, по пояснице. Каждое движение отдавалось приятной дрожью по всему телу. Потом его руки спустились ниже и обхватили её тяжёлую грудь. Максим медленно намыливал её, проводя большими пальцами по крупным тёмно-розовым соскам. Ольга тихо вздохнула. Соски мгновенно затвердели, и по телу прошла острая, сладкая волна, которая собралась где-то глубоко внизу живота. Она чувствовала, как Максим смотрит на неё — открыто, жадно, восхищённо. Его взгляд скользил по её зрелому телу: по мягкому животику, по широким бёдрам, по тяжёлой груди, по густым кудрявым волосам, которые намокли и прилипли к плечам.
— Как ощущения? — тихо спросил Максим у самого её уха.
—. ..Приятно, — честно ответила она дрожащим голосом.
— Странно немного, что меня трогает племянник... но очень приятно.
Его руки двинулись дальше.
Он тщательно намылил её ягодицы, обхватывая их ладонями, слегка сжимая. Потом его пальцы осторожно скользнули между её ног, проводя по внешним губкам. Ольга вздрогнула и тихо застонала. Ощущение было очень интимным — его пальцы мягко касались её уже влажной киски, слегка раздвигая складочки. Она почувствовала, как от этого прикосновения по ногам прошла дрожь.
Теперь была очередь Ольги. Её ладони скользили по его упругой груди, по чётким мышцам пресса, по сильным плечам. Она провела руками по его спине, потом ниже — по ягодицам. Ей очень нравилось трогать его.
Спустившись руками ниже она обхватила его уже полностью твёрдый член, она почувствовала, как он горячий, тяжёлый и немного пульсирует в её ладони. Ольга медленно провела пальцами по стволу, слегка сжала головку. Максим тихо выдохнул ей в шею.
В этот момент она заметила, что на его лобке и яйцах есть небольшая щетина и редкие волоски.
Ольга остановилась, посмотрела вниз и мягко, но решительно сказала:
— Давай ка это уберем, - подергала за коротенькие волосы Ольга.
Женщина взяла бритвенный станок и села на край ванны.
Максим встал перед ней. Ольга выдавила немного геля и начала аккуратно намыливать его лобок и мошонку.
— Сиди спокойно, мой мальчик... мамочка сейчас всё сделает гладенько, — ласково проговорила она, хотя голос слегка дрожал от волнения.
Она очень осторожно, почти нежно, начала брить его. Сначала прошлась по лобку — длинными, медленными движениями, снимая короткую щетину. Кожа под станком становилась гладкой и блестящей. Потом она перешла к яйцам. Здесь она действовала ещё медленнее, одной рукой аккуратно придерживая кожу, а другой — очень бережно проводя станком. Каждое движение было наполнено странной, нежной заботой. Она чувствовала, как его кожа теплеет под её пальцами, как член Максима стоит твёрдо и пульсирует прямо перед её лицом.
Ольга ощущала целую бурю эмоций: стыд от того, что она делает это с собственным племянником, возбуждение от интимности момента, странную материнскую нежность и одновременно сильное сексуальное желание.
Ей нравилось держать его в руках, нравилось чувствовать, как он реагирует на каждое её прикосновение.
Когда она закончила, кожа Максима стала абсолютно гладкой. Ольга взяла душ и тщательно смыла остатки геля. Потом она вытерла его полотенцем — медленно, заботливо.
Наконец она наклонилась и нежно, почти по-матерински поцеловала его стоящую головку члена — мягко, тёплыми пухлыми губами.
— Вот так... теперь мой мальчик совсем гладенький, — тихо сказала она, глядя вверх.
Максим тяжело дышал, его член дёрнулся от поцелуя.
Они стояли ещё несколько секунд, глядя друг на друга. В воздухе висело напряжённое, густое возбуждение.
Ольга вытерлась, надела красивое красное бельё и сказала тихо, но уже более решительно:
— Я готова.
Они вернулись в спальню.
Максим настроил камеру и проверил свет.
Ольга села на край кровати, глубоко вдохнула и сжала руки на коленях. Сердце колотилось так сильно, что
Нью-йорк, Нью-йорк?