Женя ещё несколько секунд держалась на волне общего оргазма. Стояла на коленях, тяжело дыша, ощущая, как последние отголоски удовольствия медленно затухают внутри, растворяются в мышцах, в крови.
Потом возбуждение схлынуло, так бывает после оргазма такой силы, когда отдаёшь всё до последней капли и вдруг оказываешься совершенно пустой. Усталая, тяжёлая, с ощущением, что каждая мышца была натянута до предела и теперь медленно отпускает. Она опустила голову, выдохнула долго и в этом выдохе ушло что-то, что держало её в напряжении всю ночь. А может и болше.
Подруга мгновенно всё поняла. Остановилась, мягко взяла Женю за руки, осторожно потянула к себе:
Развернула её лицом к себе, заглянула в потускневшие глаза, снова взяла за руки и мягко потянула к кровати:
— Ложись. Просто ложись.
Женя не ответила. Даже не кивнула. Просто покорно поднялась, медленно, неуверенно, как человек, потерявший ориентацию в пространстве и почти рухнула на кровать. Свернулась комочком на самом краю и подтянула колени к груди. Закрылась. Спряталась.
Лиля знала, что сейчас происходит с подругой. Эти первые минуты, самые опасные. Внутри Жени уже начиналась буря, и нужно было действовать быстро, пока та, кто впервые переступил эту черту, не утонула в ней. Она повернулась к парням, прошептала едва слышно:
— Мальчики, вам пора.
Парни молча собрали разбросанную по полу одежду и вышли, тихо прикрыв за собой дверь.
Лиля легла рядом с подругой, крепко обняла её со спины тёплым, защитным объятием. Прижалась всем телом, согревая. Просто была рядом, тёплая, живая, настоящая. Не говорила ничего.
А внутри Жени бушевал хаос. Сначала она прислушивалась к телу. К тому, как медленно отходят тёплые ощущения от близости. Как затухает пульсация между ног. Как во рту остаётся только солёный, терпкий привкус. Потом нахлынула пустота. Опустошённость. Холод. Вакуум. И сквозь этот мрак — вспышками — мысли:
«Дура… что ты наделала…»
«Как ты смотреть всем в глаза будешь?»
Мысли приходили всё страшнее. Казалось, мир рушится. Казалось, всё, что у неё было до этого, брак, достоинство, образ себя, утрачено безвозвратно. Захотелось завыть. Спрятаться. Исчезнуть.
Лиля чувствовала, каждой клеткой, каждым вздохом, что происходит сейчас с подругой. Она ещё крепче обняла её, прижалась щекой к её влажным волосам и тихо позвала:
— Жень…
Та не ответила. Молчала.
Лиля дождалась, пока утих звук воды, парни освободили душ и переместились в гостиную. Снова заговорила, мягко, спокойно, но настойчиво:
— Жень, нужно вставать.
Та не шевелилась.
— Послушай, не нужно ничего сейчас говорить. Просто встань, прими душ. Горячая вода поможет. Поверь мне.
Женя продолжала лежать неподвижно.
Подруга попробовала снова, ещё нежнее, почти умоляюще:
— Солнышко, просто услышь меня. Всё хорошо. Всё нормально. Ничего страшного не произошло. Просто встань и пойди в душ. Ничего больше от тебя не нужно. Только это.
Секунды повисли в воздухе, тяжёлые, липкие.
Потом Женя пошевелилась. Медленно. Тяжело.
Лиля попыталась помочь ей подняться, обхватила за плечи, но Женя тихо, хрипло произнесла:
— Я сама.
Встала, немного покачнулась, нашла равновесие и медленно пошла в душ.
Лиля проводила её взглядом, выдохнула с облегчением, накинула на себя покрывало и направилась в гостиную.
Как только Женя вошла в душ и открыла воду, слёзы хлынули сами.
Это не было истеричным рыданием. Просто слёзы накатывались и накатывались, тихие, горячие, беспомощные. Текли сами по себе, без всхлипов, без звуков. Мысли из вихря и хаоса перешли в один поток:
«Как я могла?»
«Что со мной не так?»
«Он теперь всегда будет смотреть на меня по-другому.»
Но странное дело, наревевшись вдоволь, эти мысли утихли. Отступили. Растворились в горячих струях воды. Спустя двадцать минут ей даже удалось собраться. Посмотреть на себя в запотевшее зеркало и не отвернуться.
я моя жена и мой друг в бане