Джордан разглядывала шелковое черное белье, разложенное на ее свежезастеленной постели. Это был целый комплект — кружевной бюстгальтер с застежкой спереди, трусики, больше похожие на тонкую паутинку, чем на одежду, и чулки с подвязками. Она никогда раньше не носила ничего подобного. Еще десять дней назад, вздумай она купить такое, мать закатила бы скандал. А сегодня она сама принесла ей этот набор, аккуратно упакованный в черную коробку с золотым тиснением.
Диана днём развила лихорадочную, почти маниакальную деятельность. Ванная, бритье, укладка волос — всё должно было быть идеально. Она работала со сосредоточенностью хирурга перед сложной операцией, только вместо скальпеля в её руках мелькали пинцет для бровей, восковые полоски и флакон дорогого лосьона.
— Он оценит старания, — шептала она, как мантру, поправляя очередную прядь волос Джордан. Густые каштановые локоны, которые всегда были предметом её гордости, теперь лежали идеальными волнами, обрамляя лицо, словно на обложке глянцевого журнала. Диана отступила на шаг и склонила голову набок, оценивая свою работу.
— Ещё немного теней... Ты же хочешь, чтобы он увидел тебя красивой, да? Не такой, как на видео?
Джордан предпочла бы, чтобы он её вообще не видел. Чтобы всё это было просто очередным кошмаром, от которого можно проснуться в холодном поту. Но реальность оказалась упрямее — мать стояла перед ней и разглядывала её как произведение искусства, как подарок, который Диана собиралась вручить своему любовнику.
Мать осмотрела её еще раз и удовлетворённо кивнула. Её пальцы скользнули по подбородку Джордан, заставив ту поднять голову.
— Я сейчас уйду и вернусь с Риком, — её голос звучал мягко, почти ласково, будто она объявляла о походе за мороженым. — Всё будет идеально. Когда мы придем — спустись и поприветствуй его. А сейчас...
Диана заколебалась на секунду, даже отвернулась, прежде чем продолжила:
— Он... ценит, когда женщина... выглядит готовой. — Она сглотнула, не встречаясь взглядом с дочерью. — Желающей. Ты понимаешь?
Она щелкнула пультом, и экран телевизора ожил, заполнив комнату преувеличенными стонами. Джордан невольно отвела взгляд — на экране девушка с неестественно большими грудями принимала двух мужчин одновременно, её лицо было искажено гримасой фальшивого удовольствия. Диана щёлкнула пультом ещё раз, увеличивая громкость до неприличного уровня. Экран телевизора теперь заполнял всю комнату преувеличенными стонами и хлюпающими звуками.
— Если нужно... — Диана протянула ей тюбик прозрачной смазки, она все еще старалась не смотреть дочери в глаза. Джордан взяла его дрожащими пальцами. Тюбик был холодным.
— На всякий случай.
Дверь закрылась за матерью с мягким щелчком.
Джордан уставилась на тюбик в своей ладони, как будто он был ядовитой змеёй. Глянцевый экран перед ней продолжал хрипеть пошлыми звуками — хлюпающие шлёпки, преувеличенные стоны, громкие команды. Смысл ситуации обрушился на неё с ошеломляющей ясностью: мать хотела, чтобы она прямо сейчас, одна в этой комнате, ласкала себя. Чтобы к приходу Рика её тело было разгорячённым. Влажным. Готовым.
Джордан замерла, сжимая подарок матери в потных ладонях. На улице раздался рокот мотора — Диана уехала. Теперь остался только телевизор с его похабными стонами и этот чертов тюбик. Она швырнула его в стену, он отскочил и закатился под кровать.
Тоня, ну ответь же...
Телефон молчал. Мысли скакали как зайцы под выстрелами: сбежать? Но куда? Рик хотя бы один. Хотя бы знаком. Стоит ей оказаться на улице — и она превратится в общую собственность. В зеркале девушка с идеально уложенными волосами и слишком яркими тенями смотрела на неё с немым укором.
Она вспомнила тот туалет в школе — липкий пол, запахи дезинфектора и мочи, похабные надписи на стенах. Как Брэд заставил её ползать на коленях, умолять. Как
Впервые со связыванием