брюки и чувствовала необъяснимую неправильность. Люди странно на неё смотрят? Каждый раз, когда кто-то из коллег улыбался, она гадала, не смеются ли они тайком над её брюками. Это были вполне приличные брюки, говорила она себе десятки раз. Они, чёрт возьми, стоили достаточно дорого. Она носит их постоянно. Но Саймон сказал…
К полудню она больше не могла этого выносить. Рыкнув на секретаршу, она вылетела из офиса и отправилась по магазинам — чего никогда не делала в рабочее время. Чувство сексуального возбуждения вернулось, как только она вошла в один из своих любимых дорогих магазинов, и стало ещё сильнее, когда она надела купленный в итоге дорогой наряд в чёрно-цветочном стиле.
Саймон заметил смену одежды, когда она вернулась вечером с работы, и впервые за несколько недель улыбнулся. Аманда никогда не спрашивала, чем он занимается днём, но он, казалось, снова обрёл ту отстранённую сдержанность, которую ненадолго потерял во время их утренней стычки. Пока она готовила ужин, она нашла в мусорном ведре что-то странное — смесь кухонных отходов и костей животных. Саймон сказал, что уже поел.
— Саймон, нам нужно поговорить, — сказала Аманда позже вечером. — Насчёт сегодняшнего утра.
— Несомненно, — ответил Саймон. — Во-первых, я думаю, ты должна извиниться.
Аманда снова взорвалась.
— Я должна извиниться! С чего ты взял…
— Ты резко со мной говорила сегодня утром. Мне это не понравилось. Извинись.
Он смотрел на неё спокойно.
На мгновение Аманда застыла, слишком потрясённая, чтобы говорить. Потом, к своему изумлению, услышала собственный голос:
— Саймон, я… я сожалею. Мне не следовало повышать на тебя голос сегодня утром. Это было неправильно, жестоко и бессердечно, и мне очень-очень жаль.
Действительно ли она сожалела? Почему она это говорит? И почему ей так невероятно приятно это говорить?
— И ты была неправа, когда возражала против моих замечаний насчёт твоей одежды.
Она сглотнула.
— Да. Да, Саймон. Я была н-неправа, когда… э-э… возражала, когда ты… э-э… предложил мне выбрать другой наряд. Я… э-э… приношу тебе извинения и за это тоже.
Лицо её пылало.
Саймон снова улыбнулся.
— Хорошо, — сказал он. — Отлично. Послушай, мам, чтобы сэкономить время, больше не надевай на работу брюки, ладно? Носи только юбки и платья, и мы будем от этого отталкиваться. Поняла?
— Да, Саймон, — покорно ответила Аманда. — Извини, я на минутку!
Она выскочила из комнаты и поспешила наверх, в уединение своей спальни. Едва закрыв за собой дверь, она сбросила одежду и рухнула на кровать. Её киска была мокрой, готовой и жаждущей принять пальцы. Первый оргазм накрыл её через несколько минут. Второй и третий заняли чуть больше времени.
Так что на следующее утро и каждое рабочее утро после этого Аманда одевалась в платье или костюм с юбкой и представлялась Саймону на осмотр, прежде чем уйти на работу. Иногда он уже был на ногах, но, если нет, он настаивал, чтобы она заходила к нему в спальню и позировала у его кровати. Довольно часто он отправлял её обратно переодеваться — всегда во что-то короче, ярче или менее строгое. Аманда подчинялась, говоря себе, что ей вовсе не обязательно делать то, что говорит Саймон. Это просто самый простой способ сохранить мир в доме. К тому времени, когда она добиралась до офиса, её трусики обычно уже были мокрыми.
Теперь, стоя в переполненном гардеробе только в чулках и туфлях на очень высоких каблуках, Аманда размышляла, насколько сильно изменился её гардероб. Она взглянула на свои часы с Микки-Маусом — единственные часы, которые Саймон разрешал ей носить. Почти девять. Саймон скоро начнёт терять терпение из-за завтрака.
Письмо в Редакцию