одежды, с привычной лёгкостью управляясь с эффектными туфлями на платформе. Вскоре после того, как он начал проверять её гардероб, Саймон объявил, что у него есть небольшая слабость к высоким каблукам, а потому Аманда должна носить их как можно выше и как можно чаще. Она была в спальне, переодеваясь после долгого рабочего дня, когда Саймон просто вошёл без стука.
— Что ты здесь делаешь? — вспыхнула Аманда. — Как ты смеешь врываться в мою комнату? А теперь немедленно повернись и выйди…
— Мама, замолчи, — сказал Саймон, и Аманда умолкла, сердито сверкая глазами.
Он продолжал, будто она ничего не говорила:
— Высокие каблуки — самые привлекательные туфли, которые может носить женщина и всегда были такими. Они меняют внешность каким-то очень фундаментальным образом, знаешь ли. По-моему, они посылают сигналы прямо в основание мужского мозга. Посмотри на эти, — он поднял пару практичных туфель на низком каблуке, в которых Аманда ходила на работу в тот день, — эти скучные. Они для зажатых старых дев, которые работают в библиотеке и вечно хмурятся.
Он презрительно швырнул их в сторону мусорной корзины.
Аманда возразила:
— Но эти туфли стоили почти…
— Значит, ты зря тратила деньги, мам, — перебил её Саймон. — Господи, посмотри на все эти скучные туфли. У тебя серьёзная проблема с имиджем, мама. Думаю, пора устроить большую чистку гардероба.
Он бросил ещё одну пару туфель — итальянские модели, которые она купила только в прошлом месяце, — в мусорную корзину.
— Саймон, прекрати! — вскрикнула Аманда. — Что ты делаешь? Ты не можешь просто выбрасывать мои туфли.
Она потрясённо покачала головой. Саймон несёт чушь, она это знала, но каким-то образом всё казалось таким разумным. Как только он это сказал.
Он повернулся к ней лицом.
— Послушай, мама, вот как теперь будет. Поскольку ты явно слишком тупая, чтобы знать, как должна одеваться женщина, мне придётся тебе помогать. Для начала я не хочу видеть на тебе туфли с каблуком меньше четырёх дюймов, поняла? Ты умеешь считать до четырёх, правда?
Аманда почувствовала оскорбления как пощёчину. Её пасынок никогда раньше не говорил с ней так грубо, даже после возвращения из-за границы. Она пыталась ответить, крикнуть на него в ярости, что он не смеет так с ней разговаривать. Неожиданно вернулось ощущение сексуального возбуждения — и сильнее, чем когда-либо. Она подавила стон, когда по телу пробежали волны удовольствия.
— Саймон, пожалуйста, я… — пробормотала она.
— Приноси мне на утверждение любые новые туфли, которые купишь. Не трать время на что-то, кроме как с высокими каблуками. А сейчас разбери эту кучу дерьма и выброси все туфли для старых пердунов.
— Но… но у меня нет…
— Да, я знаю, тебе нужно в чём-то ходить. Ладно, пока можешь оставить средние каблуки, только пока не купишь что-нибудь получше.
— Саймон, нет, — слабо возразила Аманда. Ей не обязательно было делать то, что он говорил.
— Не спускайся готовить ужин, пока не закончишь.
Он повернулся и вышел из комнаты.
Уныло оглядев аккуратные ряды туфель на полке в гардеробной, Аманда решила, что ей не обязательно делать то, что говорит Саймон, и упрямо сжала челюсти. Но она была так возбуждена…
Через двадцать минут Аманда лежала на своей огромной кровати, платье валялось кучей на полу. Она тяжело дышала и стонала от похоти, лаская себя: одна рука работала под мокрыми трусиками, другая щипала и мяла твёрдые соски. Туфли и босоножки заполняли мусорную корзину в углу, вываливаясь большой разноцветной кучей на пол.
— О боже, о боже, о боже, — бормотала Аманда, отчаянно двигая пальцами, — завтра я куплю новые!
Прощай моя сказка!