и сделали бёдра стройнее. Саймону нравилась яркая, обтягивающая, женственная одежда. Аманда обнаружила, что её походы по магазинам расширились и включили в себя модные молодёжные бутики, в которых она раньше никогда не бывала. Ей приходилось убирать всё больше и больше старой одежды, чтобы освободить место для постоянно растущего гардероба. Это стоило немалых денег, но зарплата Аманды вполне позволяла такие траты.
Аманда время от времени пыталась осмыслить своё положение. Она до сих пор не могла понять, почему продолжает делать то, что говорит Саймон. Сгущающийся туман сексуального возбуждения, который её окутывал, делал рациональное мышление всё более трудным. Рабочий день был терпим, пока она помнила о запасе свежих трусиков в офисе. Она начала мастурбировать в туалете пару раз в день. Выходные же она проводила в каком-то похотливом, отупевшем оцепенении. Аманда отчаянно пыталась сохранить хотя бы обрывки своего достоинства и самоконтроля, пока Саймон командовал ею или осыпал её насмешками.
Аманда оглядела свою стройную фигуру в зеркале и с некоторым трудом подавила желание себя потрогать. На ней были чулки до середины бедра — её обычный элемент нижнего белья в последнее время. Чулки были блестяще-белыми, с красным швом сзади, который гармонировал с её туфлями на очень высоком каблуке. Саймон сказал, что она должна носить чулки, никаких голых ног, а колготки слишком неудобны, когда она так много времени проводит с пальцами под юбкой. Ей приходилось покупать чулки до бёдер, чтобы не рисковать показать резинки каждый раз, когда она наклоняется.
Продолжая смотреть на своё отражение, Аманда вытянула полные губы, ярко-красные от помады, сложив рот в выступающий овал. Она пососала палец. Она знала, что ей действительно нужно.
Новый стиль Аманды не остался незамеченным в офисе, и многие одобрительные взгляды провожали её, когда она шла по коридорам в своих коротких облегающих костюмах и высоченных каблуках. Мужское внимание только ещё больше поднимало сексуальный градус Аманды. Она всё ещё справлялась с работой, но непреодолимое возбуждение от подчинения приказам Саймона гарантировало, что секс всегда был у неё на уме. Не раз Аманда ловила себя на том, что тепло отвечает и даже флиртует с коллегами-мужчинами, которые смотрели на неё с такой жаждой. Она знала, что, должно быть, излучает сексуальные сигналы, как течная сука.
Но никто не заводил её так сильно, как собственный пасынок.
В тот пятничный день она была особенно измотана, когда вышла из автобуса в нескольких кварталах от дома. Теперь она ездила на работу на автобусе. Её BMW был в распоряжении Саймона. Всё ещё обязанностью Аманды было мыть машину каждый день и натирать её воском каждые выходные. Пока она работала над машиной, она была в бикини и на высоких каблуках.
Каблуки Аманды постукивали по тротуару. На ней было белое мини-платье без рукавов — больше подходящее для ночного клуба, чем для зала заседаний совета директоров. Блестящие белые туфли с ремешками на щиколотке и пятидюймовыми каблуками подчёркивали её стройные ноги в нейлоне. К платью она надела малиново-красный болеро, застёгнутый тремя золотыми цепочками. Жакет добавлял едва заметную нотку скромности глубокому вырезу платья. Саймон отправил её обратно в комнату, чтобы она надела бюстгальтер с эффектом push-up. «Мне не обязательно это делать», — говорила она себе, пока, пошатываясь, поднималась обратно наверх.
Она уже была возбуждена, когда уходила из дома утром, и весь день ей казалось, что мужчины на неё пялятся. В довершение всего ей сегодня пришлось делать презентацию. Хотя данные были безупречны, было очевидно, что мужчин в зале гораздо больше интересовали её ноги, чем прогнозы продаж. К тому моменту, когда она осторожно вышла из автобуса, игнорируя счастливый
"Рублёвая" процедурка