Но её разум, тот самый старый, солдатский разум, уже анализировал произошедшее. Новые данные. Тактика прямого вмешательства в физиологию противника. Унизительно. Эффективно.
Она медленно выпрямилась. Подняла с пола оброненную проволоку. Пальцы всё ещё дрожали, но уже по-другому — от мышечной усталости, а не от неконтролируемого желания.
Она снова начала работать. Движения были механическими, точными. Она сортировала медь, алюминий, сталь. Внутри, в глубине, эмбрионы шевелились, будто потревоженные химической бурей в их убежище. Она игнорировала их. Она игнорировала остаточное тепло. Она сосредоточилась на весе металла в руке, на текстуре ржавчины, на простой, понятной цели: разобрать кучу.
Он наблюдал за ней несколько минут, затем вернулся к своему верстаку. Звук точильного камня снова заполнил подвал.
Настя работала. Солнце за высокими заклеенными окнами сместилось, луч пыльного света пополз по стене, отмечая время. Её тело было картой, испещрённой линиями стыда и точками контроля. Она была своей территорией. И своим оккупантом. И пока её руки разбирали лом на составные части, её сознание, холодное и расчётливое, начало планировать следующую операцию на этой проклятой земле.
Олимпийские репортажи по германскому ТВ