— ходили слухи, что она, в отличие от многих других инициатив администрации, очень успешна. Но упоминаний о ней было как-то мало, и то лишь общими словами.
Оказалось, что в основе этой программы были созданные администрацией центры социальной разрядки, а на самом деле — центры сексуальной разрядки, где мигранты могли выплеснуть, в прямом смысле, так сказать, всю свою накопившуюся агрессию в сексуальное русло. И действительно, в районах, где вводили эту программу, уровень насильственных преступлений снижался в разы, а уровень сексуального насилия практически исчезал. Первоначально планировалось, что этим будут заниматься в основном волонтёры вроде Греты Тунберг. Однако их и без того небольшое участие на первых этапах программы сейчас совсем сошло на нет. Поэтому вся тяжесть реализации программы легла на персонал администрации.
Сами центры социальной, вернее сексуальной, разрядки представляли собой приезжающие на определённые локации с некоторой периодичностью переоборудованные автобусы. Внутри этих автобусов были сделаны раздевалки, душевые, отдельные кабинки, где каждый желающий — так называемый «участник программы» — мог совершить половой акт с так называемым «обезличенным партнёром». В качестве этих «обезличенных партнёров» вынуждены выступать работницы администрации, в число которых со вчерашнего дня входит и Вера.
Если сказать, что Вера была ошарашена, — ничего не сказать. Весь уют кабинета начальницы и её обаяние вдруг улетучились. Кожа покрылась мурашками, Вера впала в состояние оцепенения и перестала понимать, реально ли всё это вокруг, не сон ли это. В этом состоянии она пыталась понять, о чём говорит начальница, и одновременно, как ей реагировать на это, но получалось как-то не очень.
Начальницу звали мадам Клара. Остальные сотрудницы называли её просто «наша Мадам», ещё больше создавая у Веры ощущение легализованного публичного дома. Мадам Клара объясняла, что это одна из наиболее успешных программ. Что все работницы, за исключением тех, у кого на то есть медицинские основания, участвуют в этой программе. Что программа официальная, что ничего зазорного во всём этом нет. Что мигранты не видят лиц партнёров, партнёры обезличены. Что используются презервативы. И, в конечном итоге, с юридической точки зрения, раз нет эмоционального контакта и обмена физиологическими жидкостями, то считать такие контакты настоящим половым контактом нельзя. Хорошей аналогией всего этого будет использование резинового дилдо.
Мадам Клара видела округлившиеся глаза и затрясшиеся губы готовой расплакаться Веры:
— Я же замужем. Мы совсем недавно поженились, и я... я никогда... — бормотала Вера.
Вот только поставить себя на место сотрудницы начальница не желала. С её слов получалось, что только у Веры программа вызывает непонятное для начальницы отторжение, в то время как все окружающие видят в ней только пользу и с радостью участвуют в ней. Создавалось впечатление, что отторжение должно вызывать только то, что Вера сразу же не воодушевилась и не выразила горячего желания участвовать в этой важной для всего города работе.
Вера начала немного приходить в себя и даже кивать после каждой фразы начальницы. Со стороны это выглядело, как будто большой удав гипнотизирует маленького испуганного кролика перед тем, как его съесть.
Не помня, как закончился разговор, Вера спустилась на свой этаж и села за рабочее место. Со стеклянным взглядом она уставилась в какой-то документ и не могла сконцентрироваться на строчках и буквах.
— Чего тебя наша Мадам вызывала? Что так долго? — внезапный вопрос сотрудницы, сидящей за соседним столом, вывел её из оцепенения.
Мадемуазель Бланш была самой высокой и видной в коллективе, с большим бюстом, широкими бёдрами и довольно узкой талией, крашеная блондинка с длинными волосами, смотрящимися довольно вызывающе для её возраста — «заметно за сорок».
— Вводила в курс дела по различным программам, — краснея, сказала
Надежда, встреча с парой