— А! О социальной разрядке мигрантов? Ну, и что ты думаешь об этом? — в разговор вклинилась Анабель, самая молодая и самая пышная из всех. Одевалась она очень вызывающе, в платья, обтягивающие её большой зад, с огромным декольте, из которого чуть ли не выпрыгивали молочные груди. Несмотря на, мягко выражаясь, плотное телосложение, Анабель надевала босоножки на длинной шпильке. «Как в таких можно ходить весь день?» — удивлялась Вера. Ногти и на руках, и на ногах были накрашены ярко-красным лаком.
— Очень эмм... необычная программа, — попыталась сказать нейтрально Вера.
— И это всё? Давай говори, не стесняйся, здесь все свои. У нас нет секретов друг от друга. Что реально думаешь о ней? Мы, кстати, уже давно, так сказать, в теме, — настаивала Бланш.
— Да я даже не знаю, это так неожиданно для меня. У меня, кроме мужа Александра, был только один мальчик на первом курсе, а здесь вот такое... — запричитала Вера.
— Тебе же Мадам, наверное, сказала, что это хорошая программа? Сейчас по этому району можно без страха и днём и даже вечером гулять. А представь, что творилось пару лет назад: здесь среди бела дня девушек десятками каждый месяц насиловали, а потом, чтобы не попасться, резали и душили. Потом их сгнившие тела на помойках находили. Представляешь?! Одно только это снимает все морально-нравственные вопросы, — включилась в разговор Эмма, с копной кудрявых рыжих волос, самая миниатюрная из всех.
— Да и для женского здоровья всё это полезно. Представь семейную жизнь после двадцати лет совместной жизни. Секс только с игрушками. С мужем самое лучшее получишь раз в месяц и то на пять минут. А здесь разрядка идёт и у нас, и, как это называется, у обезличенных партнёров. Я лично полностью поддерживаю программу, между прочим, утверждённую на самом высоком уровне, — уверенно сказала Бланш.
Вере опять стало стыдно, что только она одна видит что-то предосудительное и сомневается в правоте высокого начальства, поэтому она попыталась немного оправдаться:
— Всё это понятно. Это мне уже объясняла Мадам Клара, но что мужу говорить, как он это всё воспримет?
— А ничего не говори. Думаешь, у него нет от тебя секретов? Да и это не тайная жизнь, а официальная программа администрации. Зачем посвящать в детали её исполнения? Вот у тебя муж тоже юрист. Он тебе рассказывает, какие договоры он оформляет, какие исковые заявления, что ему говорят клиенты? — сказала Бланш, и Вера согласно помотала головой.
— Я, например, своему ничего не говорю, да он и не интересуется, в чём моя работа заключается, — сказала крупная Анабель.
— Кстати, вот ещё один плюс — короткий день. Когда приходит наша очередь участия в программе, то работаем только с утра и до обеда. Ну, или до тех пор, пока очередь не рассосётся. Обычно к часу или двум заканчиваем. В «короткий день» сможешь больше времени уделить семье, приготовить ужин для мужа или принарядиться к его приходу, — добавила Эмма.
Ни аргументов, ни сил, ни желания возражать у Веры не было, поэтому она просто попробовала переключить внимание на написание ответов жалобщикам. В обед все снова пошли вместе, весело обсуждая разные мелочи.
И если сразу после известия о деталях программы Вере казалось, что вот-вот должны разверзнуться небеса, а Содом и Гоморра провалиться в ад, то к концу дня она уже смогла довольно спокойно анализировать сложившуюся ситуацию.
Вечером, по дороге домой, в метро напротив неё сели два здоровых негра, говорящих на непонятном наречии — мигранты, потенциальные участники программы. Глядя на их
Гарри Поттер, Драко Малфой и рабыни Хогвартса (глава 2)