Номер телефона Донни сменился, он так и не ответил ни на один из многочисленных звонков Майры и не отреагировал ни на одно её сообщение. Просто сменил номер.
Через неделю после суда Майра и Линда тихо разговаривали в гостиной, когда услышали, как «Мерседес-Бенц» Томаса с визгом тормозов остановился.
Затем боковая дверь распахнулась, и Томас ворвался в дом.
Прежде чем Майра или Линда успели среагировать, Томас ударил Линду по её ухоженному лицу.
Затем он швырнул конверт в шокированную женщину.
Лицо Майры побелело, когда она увидела фотографию своей матери, сидящей на большом члене Майкла с лицом, искажённым экстазом.
Они едва успели оправиться от этого землетрясения, Томас уже выгнал Линду из дома, когда армия агентов налоговой службы ворвалась в офис и дом Майкла.
Оказывается, Майкл был не слишком щепетилен в своих декларациях. Когда дым рассеялся, Майкл получил пять лет, его бухгалтер — восемь лет, а четырём крупнейшим клиентам Майкла пришлось заплатить существенные штрафы.
Имущество Майкла также было изъято в счёт неуплаченных налогов. Белль не оставалось ничего другого, кроме как переехать к Линде.
Прежде чем налоговая успела наложить арест на её доходы, Белль подала на развод, а затем объявила себя банкротом. Слишком поздно она узнала, что банкротство не защищает от Службы внутренних доходов.
Линда, Белль и Майра, а также Майкл, прониклись глубокой ненавистью к Дональду Эндрю Оуэнсу. Томасу Дональд Эндрю Оуэнс тоже не нравился, но он проникся жгучей ненавистью к Дороти Линде Фельдман Эгглман.
— Мэм? Машина готова, — приятный голос вывел Майру из задумчивости.
Она подняла взгляд и кивнула.
— Я подумывала завести такую, вам нравится ваша «Ауди»? — спросила женщина, пока Майра расплачивалась кредиткой.
— Хорошо управляется, особенно на льду и снегу, — согласилась Майра. — То есть, у вас тут, наверное, не так много такого, но...
— О, поверьте, если здесь на землю упадёт снежинка, всё останавливается, — рассмеялась женщина.
В машине теперь пахло гораздо лучше, и Майра выехала с парковки.
Донни сказал, что это не он отправил фотографии папе.
Майра повернула на север, чтобы вернуться в Колфакс, штат Миссури.
Любой другой хвастался бы и кричал о том, что отправил те фотографии. Но Донни сказал, что не делал этого.
На самом деле он сказал, что потерял всякий интерес к ней и её семье, поэтому у него не было причин отправлять фотографии.
«А если бы мама не трахалась на стороне...» — подумала Майра и снова отогнала эту мысль.
Донни сказал, что не звонил в налоговую и не сдавал Майкла Таунсенда.
«Если бы Майкл не...» — подумала Майра и снова отогнала мысль.
«А если бы я не...» — подумала она и снова отогнала мысль.
Она увидела мастерскую, где работал Донни. Днем ранее диспетчер Попс с радостью рассказал симпатичной рыжей, где обычно тусуется Донни.
Майра усмехнулась. Конечно, любимое место Донни — стрип-бар.
— Эй-эй-эй, нельзя винить мужчину за то, что он хочет посмотреть, — хмыкнул Попс, увидев усмешку Майры. — И поверь мне, некоторые из этих красоток — ты бы только видела.
Майра увидела мотоцикл сбоку и догадалась, что это мотоцикл Донни. В Миссури у него мотоцикла не было, но теперь Майра вспомнила, что он говорил о желании его купить.
Через открытый бокс она увидела его. Донни лежал под тягачом, указывая на что-то. Рядом другой мужчина тоже смотрел, а потом наконец кивнул в знак согласия.
Хрупкое очарование скромности. Часть 2.