Только теперь он был другим — более низким, более гортанным. Более настоящим.
— О да, Миша, — услышал я. — Да, пожалуйста...
Я сел на кровати. Прислушался.
Стон повторился. Теперь громче. К нему добавились другие звуки — ритмичные удары, скрип кровати, тяжелое дыхание.
Они трахались.
Они трахались в квартире напротив, через стенку от меня. Он брал ее. Грубо, сильно, так, как я никогда не брал. А она стонала. Стонала так, как не стонала со мной уже много месяцев.
Наташкина мать