и расслабиться. Кондиционер тихо гудел, но жара всё равно проникала в номер, делая воздух густым и тёплым.
Ольга прижалась лицом к его груди, уткнувшись носом в ложбинку между мышцами. Её пальцы медленно чертили лёгкие круги на его животе, иногда спускаясь ниже, к линии волос, но не заходя слишком далеко. Она молчала почти минуту, просто дыша в его кожу.
— Вань... - наконец прошептала она так тихо, что он едва расслышал. - Эти два дня... я как будто проснулась совсем другая. В поезде я ещё краснела от одного твоего взгляда. А теперь... я сама сняла лифчик перед переговорами. Сама встала на колени сегодня утром и... взяла тебя в рот. Я чувствую, что внутри меня что-то проснулось. Что-то такое... тёмное. Мне очень стыдно, но... мне нравится, когда на меня смотрят. Когда ты смотришь. Когда Олег Николаевич вчера пялился на мою грудь... у меня между ног сразу стало мокро. Я даже сжала бёдра под столом, чтобы никто не заметил.
Она замолчала, пряча лицо глубже в его грудь. Иван почувствовал, как её щека стала горячее, но промолчал. Он чувствовал, что его любовнице очень надо выговориться, поделиться тем, что у нее на душе. И он не мешал ей.
— Подруги в универе всегда мне говорили: «Оль, нагуляйся перед свадьбой, а то потом всю жизнь будешь жалеть, что только одного мужика знала». Я тогда смеялась над ними, называла дурами. А теперь... думаю, они, наверное, были правы. Я с шестнадцати лет только с Сашей. Он такой нежный, заботливый.. За это и полюбила... А здесь я вдруг захотела другого. Грубого. Запретного. И мне страшно, Вань. Мне правда страшно, что я уже не смогу это забыть. Что я вернусь домой... и буду думать об этом.
Голос у неё дрогнул. Иван молча гладил её по спине - от лопаток до поясницы, медленно, успокаивающе. Его пальцы иногда запутывались в её волосах, он наклонялся и целовал её в макушку, вдыхая запах её волос и кожи.
— Оля... милая моя... - мягко сказал он наконец. - Посмотри на меня.
Она нехотя подняла голову. В глазах блестели слёзы.
— Ты не плохая, - продолжил Иван, глядя ей прямо в глаза. - И ты не стала какой-то другой. Ты просто... живая. Мы оба сорвались. Эта жара, поезд, одна кровать на двоих... всё сложилось так, что мы не смогли удержаться. Но это не делает тебя плохой женой или плохим человеком. Ты просто позволила себе почувствовать то, что раньше прятала даже от себя.
Ольга шмыгнула носом и уткнулась ему в шею.
— Но мне нравится это чувство... когда на меня смотрят как на женщину. Когда ты вчера в парке сказал, что хочешь меня при всех... у меня внутри всё сжалось. И сегодня утром... когда я сосала тебя... я чувствовала себя такой... развратной. И мне это понравилось. Саша никогда не смотрел на меня так, как ты. Он любит меня, но... не так. А я вдруг поняла, что иногда хочу совсем другого.
Иван крепче обнял её, перекатился на бок, чтобы они лежали лицом к лицу. Его рука легла ей на талию, большой палец медленно гладил кожу под грудью.
— Я понимаю, - тихо ответил он. - Мне тоже... страшно и сладко одновременно. Я женат, ты замужем, мы коллеги. А я лежу здесь и думаю только о том, как сильно хочу тебя. Как мне нравится, какая ты сейчас - растерянная, возбуждённая, честная. То, что проснулось в тебе... мы можем с этим жить. Или попробовать спрятать, когда вернёмся. Главное - не вини себя,
Пленяясь переписанным прошлым