приподнялся. Пальцы коснулись голой кожи под платьем. - Все в ресторане будут смотреть. А я буду знать, что под этим тонким платьем - моя Оля. Совсем без всего. Только ты.
Ольга встретилась с ним взглядом в зеркале. Щёки вспыхнули ярким румянцем, но она не отвела глаз. Улыбка получилась одновременно стыдливой и довольной.
— Мне... нравится, когда ты так говоришь, - тихо ответила она. - И когда смотрят... тоже. Раньше я бы умерла от стыда. А сейчас... мне приятно. Но только если ты рядом. Только если я знаю, что ты смотришь на меня сильнее всех.
Иван поцеловал её в шею, чуть прикусил мочку уха и прошептал:
— Я буду смотреть. Весь вечер. И думать, как потом сниму с тебя это платье.
Ольга тихо вздохнула, прижимаясь к нему сильнее, но потом мягко отстранилась.
— Тогда пошли... пока я не передумала и не осталась здесь.
В ресторане Олег Николаевич уже ждал. Он оказался ещё более харизматичным, чем на переговорах: уверенный, с хорошим чувством юмора, рассказывал истории из бизнеса и жизни. Разговор шёл легко - от работы к путешествиям, к семьям. Но взгляд его всё чаще и откровеннее скользил по Ольге. По её груди, по ногам, по губам. Иван замечал это. И замечал, как Ольге это нравится: она краснела, но не отводила глаз, смеялась чуть громче, поправляла волосы, слегка выпячивая грудь.
Ольга не привыкла много пить. Два бокала вина - и она уже захмелела. Щёки горели, глаза блестели, движения стали мягче. Мужчины заметили.
— Оля, ты в порядке? - заботливо спросил Олег Николаевич. - Давай-ка я провожу тебя проветриться в парк рядом. Свежий воздух поможет. Иван, ты не против? Посиди тут, я быстро.
Иван кивнул, хотя внутри что-то неприятно кольнуло — острое, горячее, как укол ревности, смешанный с неожиданным, запретным возбуждением. Он заставил себя улыбнуться и сказал спокойно:
— Конечно, Олег Николаевич. Проветритесь. Я посижу, допью вино.
Они ушли. Ольга чуть покачивалась на каблуках - вино уже давало о себе знать, - а Олег Николаевич уверенно положил руку ей на талию, будто так и надо. Иван смотрел им вслед, пока они не скрылись за дверью ресторана. Минуты потянулись медленно. Сначала он просто сидел, крутя бокал в руках. Потом беспокойство начало нарастать: десять минут... пятнадцать... «Просто свежий воздух», — повторял он себе. Но ноги уже сами несли его к выходу. Он предупредил официанта, что они вернутся чуть позже и вышел на улицу.
Вечер в парке был тёплым и густым. Солнце уже село, но небо ещё светилось тёмно-сиреневым, а под старыми липами лежали глубокие тени. Воздух пах нагретой травой, цветущей акацией и лёгкой пылью. Фонари только-только зажглись, давая мягкий жёлтый свет. Иван шёл быстро, но тихо, сердце уже колотилось где-то в горле. Он как будто знал, куда идти - к той самой скамейке, где вчера они с Ольгой едва не сорвались в кустах.
И он увидел их.
На той самой скамейке, около которой он прижимал Ольгу к дереву и шептал ей пошлости, теперь сидел Олег Николаевич. Широко расставив мощные ноги в дорогих брюках, он откинулся назад, одной рукой опираясь на спинку скамьи. Его лицо было расслабленным, почти довольным. Ольга стояла перед ним на корточках — красиво, по-женски, но уже без всякой скромности. Лёгкое бежевое платье было задрано до талии, тонкие трусики сдвинуты в сторону, открывая гладко выбритую киску, которая блестела от влаги даже в полумраке. Одна её рука была между собственных ног - два пальца быстро, жадно двигались между красивых ног, иногда ныряя глубже. Второй рукой она крепко держала толстый, взрослый
Рабство ?девочки?. Часть 2: Тату номер 5