крыше навеса над погрузочной. Алиса вскинула голову, сжала кулаки, приняла стойку — автоматизм, вбитый сотнями часов тренировок. Бесполезный автоматизм.
Сергей ахнул. Резко, по-бабьи. И схватил её. Не за руку. Схватил сзади, обхватил обеими руками, прижал к себе спиной. Его тело тряслось.
«Пусти», — прошипела она, пытаясь вырваться. Но он впился мёртвой хваткой, его пальцы вдавились ей в рёбра.
«Тихо, дура, тихо...» — его шёпот был истеричным.
Шорох повторился. Ближе. И к нему добавился новый звук. Мокрый, чавкающий. Как будто что-то большое и мягкое переставляло конечности по асфальту. Алиса задрала голову выше, вглядываясь в молочно-серую пелену над собой. На мгновение туман словно поредел. Она увидела очертания. Длинное, сегментированное тело, тёмное и блестящее, как мокрая кора. Множество тонких, суставчатых лапок, цепляющихся за кровлю. И вниз, из клубка этого тельца, свисало нечто. Длинное, гибкое, похожее на хобот или щупальце. Оно медленно раскачивалось, вынюхивая воздух.
Оно свисало прямо над головой Сергея.
У Алисы перехватило дыхание. Она перестала дёргаться. Замолчал и он. Они замерли, слившись в один дрожащий комок страха.
Щупальце опустилось ниже. Коснулось волос Сергея. Он затрясся сильнее, издал сдавленный стон. Сухое, хитиновое касание поползло по его виску, к щеке. Алиса чувствовала каждое движение этой твари через его тело, прижатое к её спине.
Потом щупальце остановилось. Задержалось. И начало двигаться дальше — не к нему. К ней. Оно скользнуло по её плечу, обвило шею. Было холодным и шершавым, как наждачная бумага. Она зажмурилась.
Оно исследовало линию её челюсти, уголок губ. Движения были нежными, почти любопытными. Потом кончик упёрся ей в губы, надавил. Требуя.
«Нет», — мысль была ясной и ледяной. Но её тело, парализованное ужасом, не слушалось. Губы сами разомкнулись под этим холодным, неживым давлением.
Щупальце проникло в рот. Неглубоко. Оно было тонким, гибким. На вкус — как ржавая вода и грибная плесень. Оно провело по её языку, пощупало зубы. Алиса стояла недвижимо, глаза широко открыты, глядя в туман, чувствуя, как по её подбородку стекает слюна. Унижение жгло щёки огнём, но сильнее был страх. Животный, всепоглощающий.
Рядом с ней Сергей дышал, часто и прерывисто. Он видел. Он всё видел. И он не двигался, чтобы помочь. Он просто держал её, используя как щит.
Щупальце выскользнуло из её рта. Повисло в воздухе перед её лицом, качаясь, как змея перед ударом. Потом, резким движением, оно рвануло в сторону — к Сергею. Обвилось вокруг его горла. Не сдавливая. Просто обхватило.
Сергей издал булькающий звук. Его руки разжались. Он отшатнулся от Алисы, захрипел, схватился за шершавую петлю на своей шее. Щупальце потянуло. Медленно, неумолимо. Его оторвали от Алисы, потащили в туман, в сторону от двери.
«Нет... нет, помоги...» — его голос был сиплым, полным детского ужаса.
Алиса стояла на месте. Ноги были ватными. Она смотрела, как его силуэт растворяется в серой мгле. Как он бьётся, хрипит. Как его ноги скользят по асфальту. Помощь. Надо было помочь. Ударить. Что-то сделать. Она — будущий офицер полиции. Её отец...
Отец погиб, пытаясь помочь.
Мысль ударила, как ножом под рёбра. Она парализовала сильнее страха.
И в этот момент из тумана, справа, донёсся другой звук. Не чавканье. А голос. Женский. Странный. Не крик боли, а... стон. Длинный, прерывистый, в котором не было уже ни страха, ни борьбы. Только покорность. И глубокая, животная боль. К этому стону присоединился другой. И ещё. Целый хор.
Алиса обернулась на звук. Туман там колыхался, двигался. Она различила смутные очертания. Несколько крупных, тёмных существ, низко склонившихся над чем-то... над кем-то. Мелькнула чья-то бледная, закинутая рука. Чья-то нога, дёргающаяся в судороге.
Вас и Ганнибал