вдыхая терпкий запах чужой спермы, и начал вылизывать, смакуя каждую каплю, каждый миллиметр её кожи. Она гладила меня по голове и довольно постанывала.
— Хороший муж, — шептала она. — Самый лучший рогоносец на свете. Будешь растить моего турецкого сына и радоваться. Потому что ты знаешь своё место. У моих ног.
***
Время текло медленно и сладко, наполненное новыми ритуалами. Жена округлилась, в ней появилась та особенная, величественная плавность, которая бывает только у беременных женщин. Я обожал её ещё сильнее прежнего. Каждое утро начиналось с того, что я становился на колени у кровати, целовал её опухшие, но такие прекрасные ступни, помогал подняться, вёл в ванную, мыл ноги, массировал пятки, покрывал поцелуями пальцы. Она принимала это как должное, как воздух, который её окружает.
Перед Новым годом к нам заходила Ирина подруга моей Наташи она была в курсе похождений супруги.
— А как там твой Сергей Викторович? — спросила Ирина, устраиваясь на диване с чашкой чая. — Всё ещё ухаживает?
Жена рассмеялась тем особенным смехом, каким смеются женщины, когда речь идёт о покорённых мужчинах.
— О, этот... — она откинулась в кресле, подставляя мне вторую ногу, чтобы я целовал обе сразу. — Он просто с ума сошёл от счастья. Я сказала ему, что ребёнок от него. Представляешь? Он чуть не расплакался. Теперь каждый день цветы, подарки. Вчера принёс золотой браслет с бриллиантами, сказал, что для будущей матери его сына ничего не жалко. А сегодня утром прислал курьера с коробкой французского шоколада и запиской, что мечтает увидеть меня вечером.
— А Максим? — спросила Ира с тем же любопытством.
— Максим получил отставку, — усмехнулась жена. — Мальчик обиделся, конечно, но что поделать. Сейчас я должна беречь плод. Никаких жёстких трахов, никаких глубоких проникновений. Только нежность, только ласка. А Максим на нежность не способен, ему бы драть до упаду. Так что пусть ищет другую развратную начальницу.
Я слушал и млел. Моя жена, моя Госпожа, носит под сердцем ребёнка от случайного турка, делает вид, что это сын важного чиновника, и при этом так мудро и властно распоряжается своей жизнью, своими мужчинами. И я, у её ног, целующий её ступни, — самый счастливый из всех.
— А Сергей Викторович... — продолжала она мечтательно, — он иногда присылает за мной машину. Садится передо мной на свой персидский ковёр и целует мои ноги. Потом поднимается выше. Делает мне куннилингус часами. Так нежно, так трепетно, так благоговейно. Я лежу, закрыв глаза, а он вылизывает меня, бормочет, какая я прекрасная, какой он счастливый. Иногда я кончаю два, три раза, пока он старается. А потом лежит, счастливый и удовлетворённый, а я уезжаю от него, чувствуя себя настоящей царицей.
— Наташка, ты моя героиня, — восхищённо говорила Ира. — Я тоже так хочу.
— Захочешь — будет, — уверенно ответила жена. — Главное — знать себе цену и не соглашаться на меньшее. А мужчины... они все одинаковы. Им нужна женщина, перед которой можно преклоняться. Так пусть преклоняются.
***
Сын родился в начале лета. Тёплый июньский вечер, за окном пели птицы, а я стоял на коленях в коридоре родильного отделения, когда медсестра вынесла мне маленький свёрток. Я смотрел на него и чувствовал, как сердце разрывается от любви. Такой крошечный, такой беззащитный, такой прекрасный. И такой... смуглый.
Тёмные волосики, тёмные глазки, кожица чуть темнее, чем у нас с женой. Он был похож на маленького турчонка — точную копию того самого Эрджана из турецкого отеля. И это было прекрасно.
Дома, когда мы собрались вместе — я, жена, подруга Ирина и новорождённый
В глубине души. Часть 3