Андрей не был похож на Максима. Тот брал жену с яростной жадностью голодного зверя. Андрей действовал спокойно, размеренно, но с такой уверенной силой, что жена стонала громче, чем с Максимом. Я слушал эти стоны, прижимаясь лбом к прохладной стене, и чувствовал, как металл пояса верности впивается в распухшую плоть.
— Ох... да... вот так... — голос жены плыл в полумраке. — Так глубоко... боже... да...
Я слышал шлепки тел, тяжёлое дыхание Андрея, влажные звуки поцелуев. Представлял, как его большой член входит в неё, заполняет её, растягивает её. Представлял, как она обхватывает его ногами, как выгибается навстречу.
Они занимались любовью долго. Жена кончила несколько раз — я слышал по её крикам, по тому, как срывался голос. Андрей оказался щедрым любовником, он дарил ей наслаждение снова и снова, не думая о себе.
Когда всё закончилось, я услышал, как Андрей тяжело дышит, как жена довольно мурлычет. Потом шаги, шелест одежды, тихий разговор. Андрей ушёл, жена проводила его до двери.
Я остался стоять в углу на коленях, как меня учили. Ждать.
Она вернулась через несколько минут. Я услышал её шаги, почувствовал её запах — смесь пота, духов и чужой спермы.
— Повернись, — приказала она.
Я повернулся, стоя на коленях. Она стояла передо мной — растрёпанная, раскрасневшаяся, в одном халате нараспашку. Вся её промежность была залита спермой Андрея, она медленно стекала по внутренней стороне бёдер.
— Иди сюда, — она опустилась в кресло, раздвинула ноги. — Ты заслужил.
Я подполз на коленях и приник лицом к её лону. Вкус был знакомым и новым одновременно — терпкий, солоноватый, с лёгкой горчинкой мужского семени. Я пил его, вылизывал её складочки, собирал языком каждую каплю, чувствуя, как от этого занятия меня накрывает волна невероятного, ни с чем не сравнимого блаженства.
Жена гладила меня по голове, довольно постанывая.— Хороший мальчик, — шептала она. — Мой верный пёс. Нравится тебе?
Я мычал что-то утвердительное, не в силах оторваться от её лона.
— А теперь, — она взяла ключ от пояса верности, который висел у неё на шее, — кончай.
Она отстегнула замок, и мой многострадальный член, красный, распухший, вырвался на свободу. Я продолжил лизать, чувствуя, как приближается оргазм. Жена взяла мой член в руку и слегка помассировала, помогая.
— Давай, — прошептала она. — Кончай, пока лижешь меня. Кончай в воздух, как щенок, которому позволили.
Я застонал, не отрываясь от её промежности, и кончил. Сильно, долго, горячо. Сперма брызнула на ковёр, на мои брюки, на её ноги. А я продолжал лизать, чувствуя, как волны оргазма смешиваются с вкусом чужого семени на моём языке.
— Умница, — жена откинулась в кресле, довольно улыбаясь. — А теперь прибери за собой и иди спать. Завтра ранний подъём — Для Тимура молоко сцеживать надо.
Я кивнул, поцеловал её ступни и пополз за тряпкой, убирать следы своего удовольствия.
Наш сын спал в своей кроватке, тёмненький, умиротворённый. Я заглянул к нему перед сном, поправил одеяльце, поцеловал в лобик.
— Спи, маленький султан, — прошептал я. — Твоя мама — царица. Твой папа — счастливейший из людей. А ты вырастешь и выберешь свой путь. И каким бы он ни был, ты будешь любить и уважать женщин. Потому что я тебя научу.
В спальне жена уже спала, разметавшись по постели, обнажённая, прекрасная. Я тихо лёг на пол у её ног, на своё место, прижался губами к её ступне и закрыл глаза. Счастливый. Спокойный. И так будет всегда.
Четверка