ещё стоял, напряжённый, влажный. На его руку, которая всё ещё лежала на затылке Инны, но теперь безвольно.
— Я не... — начала я.
— Полина, — перебила она. — Мы уже прошли этот этап. Не бойся.
Она улыбнулась. И я поняла, что она права.
Я встала с дивана. Ноги дрожали. Сделала шаг. Ещё один. Подошла к ним. Инна подвинулась, освобождая место перед Алексеем. Я опустилась на колени рядом с ней. Ковёр был мягким, ворсистым — я сразу узнала это ощущение. Колени утонули в ворсе, и я почувствовала, как ткань юбки натянулась на бёдрах.
Я слышала своё дыхание — частое, прерывистое. Ладони вспотели. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь в ушах глухими ударами. Я смотрела на его брюки, на его руки, сжимающие подлокотники. На его пальцы — сильные, с твёрдыми костяшками, побелевшими от напряжения.
Я чувствовала запах его одеколона — горьковатый, древесный, мужской. Он смешивался с запахом Инниных духов и моим собственным возбуждением. Воздух в комнате стал плотным, тяжёлым, как перед грозой.
Мои колени чуть разъехались в стороны, юбка задралась ещё выше, и я чувствовала, как прохладный воздух касается голой кожи выше колготок. Я не поправляла юбку. Не пряталась.
Алексей открыл глаза. Посмотрел на меня. В его взгляде не было злости. Только удивление. И что-то ещё — тёмное, горячее, чего я раньше в нём не видела. Его зрачки расширились, губы чуть приоткрылись. Он смотрел на меня сверху вниз — на мои колени, на мои руки, на моё лицо. На то, как я стою на коленях. На то, что не отвожу взгляд.
— Полина... — сказал он тихо. Голос дрогнул.
Я смотрела в ответ. Не опускала глаза. Не пряталась. Внутри меня всё дрожало, но я не отворачивалась. Я хотела, чтобы он видел. Всё. Что я здесь. Что я с ними. Что я хочу.
Я не ответила. Просто протянула руку и коснулась его члена. Он был горячим — горячее, чем я ожидала. Твёрдым. Влажным от слюны Инны. Я провела пальцами по стволу, собирая остатки, чувствуя, как пульсируют вены под кожей. Головка была гладкой, скользкой, и когда я коснулась её большим пальцем, Алексей выдохнул сквозь зубы.
Я посмотрела на Инну. Она усмехнулась, и я поняла всё без слов.
Алексей смотрел на нас — двух девушек на коленях перед ним — и не двигался. Только дышал — тяжело, прерывисто, его грудь вздымалась под пиджаком, который он так и не снял. Капельки пота выступили на лбу, стекали по вискам.
Инна взяла его член в рот снова. Медленно, глубоко, смакуя. Я видела, как её губы обхватывают головку, как язык обводит её по кругу, как щёки втягиваются, создавая вакуум. Она застонала — тихо, довольно — и начала двигаться. Её голова ритмично двигалась вперёд-назад, короткие платиновые волосы прилипли ко лбу, к вискам.
Я смотрела на неё, на его член, который скользил в её рту, влажный, блестящий. На его пальцы, которые впились в подлокотники стула. На его лицо — глаза закрыты, челюсть сжата, капельки пота на верхней губе.
Я чувствовала, как внутри меня всё сжимается. Как трусы становятся мокрыми насквозь. Как хочется коснуться себя, но я не смела пошевелиться. Боялась разрушить это хрупкое, запретное, неправильное.
Мои пальцы всё ещё лежали на его бедре. Я чувствовала тепло его тела через ткань брюк. Чувствовала, как напряжены его мышцы, как он сдерживается. Я провела пальцами чуть выше, к животу, и он выдохнул — громче, чем раньше.
Инна ускорилась. Её голова двигалась быстрее, член скользил в её рту, влажный, блестящий, покрытый слюной. Она брала его глубоко — до горла — и я
Впервые