— «Ну как, Надежда Петровна, дела у нашего мальчика? — спросила она, не отрывая взгляда от бумаги — Соблюдаете предписания?»
Я замерла. Глаза мои были прикованы к её руке, скользящей по члену моего сына. К тому, как он пульсирует в её захвате, как ещё одна густая капля выкатывается из щели и смешивается с гелем.
— «Я... я следую инструкциям — выдавила я, голос мой звучал хрипло — Сосу. Утром, в обед, вечером. Перед сном. Иногда... ночью, если он стонет.»
— «Объём?» — спросила она, записывая.
— «О-очень большой — прошептала я — Каждый раз... полный рот. Иногда не успеваю глотать.»
— «Вкусовые характеристики? Консистенция?»
Вопрос был настолько клиническим, что на секунду вывел меня из ступора.
— «Густая. Очень. Солоноватая... с горчинкой. Иногда, если он выпил мало воды, более... терпкая.»
Ирина кивнула, делая пометку. Её рука продолжала работать. Сережа лежал с закрытыми глазами, но его дыхание стало глубже, живот напрягся. Он не мог не реагировать на эти равномерные, настойчивые движения.
— «И воспаление? Боль?»
— «Не проходит — призналась я, и в голосе прозвучала настоящая тревога — Он говорит, что даже после... после того, как я всё высосу, всё равно давит, ноет. И спермы... её не становится меньше. Кажется, ещё больше.»
— «Классическая картина резистентной гиперспермии с сопутствующим хроническим лимфостазом кавернозных тел — констатировала она, снова что-то записав. Только сейчас она подняла взгляд от карты и посмотрела прямо на меня. Её рука не остановилась. Она даже ускорила темп на долю секунды, и Сережа аж подался всем телом вперёд — Оральная стимуляция, даже такая регулярная и, судя по всему, технически грамотная, не справляется с дренажом. Организм производит семенную жидкость с аномальной скоростью. Простата, семенные пузырьки работают на пределе. Нужен... более радикальный дренажный метод.»
Я почувствовала холод на спине!
— «Что... что вы имеете в виду?»
Ирина наконец отпустила его член, который тут же подпрыгнул, весь блестящий и налитый. И, не отвечая, подошла к своему книжному шкафу. Там, среди медицинских томов, стояли аккуратные стопки тех самых тёмно-синих буклетов. Она достала один и протянула мне.
— «Прочтите. Внимательно. Это не замена оральной терапии, а её дополнение. В критических случаях — основа.»
Мои пальцы дрожали, когда я взяла брошюру. Она была тёплой, будто только что отпечатанной. Я перевернула её, и крупные, чёткие буквы на обложке ударили в мозг, как молот: «Мамина попка — лучший спермовыжиматель! Практическое руководство по анальной дренажной терапии при резистентной гиперспермии».
Воздух перехватило. Перед глазами поплыли круги. Я тут же, против воли, вспомнила ту бабушку в зале ожидания, её низкий, властный шёпот: «...дома засунешь свой болтик в бабушкину попку. Всю свою боль туда выльешь».
— «Нет — вырвалось у меня хрипло — Нет, Ирина Михайловна, вы что... это же...»
— «Это единственный физиологически оправданный метод создать необходимое сопротивление и вакуум для полного, глубокого опорожнения семенных пузырьков — перебила она меня тем же ровным, лекторским тоном — Анальный сфинктер, особенно нетренированный, создаёт идеальное тургорное давление. Температура в прямой кишке стабильна и высока, что способствует идеальному, теплому вакууму. Кроме того, психологически...»
— «Но это же...» — я не могла подобрать слов. Стыд, ужас, отвращение — всё это поднялось комом в горле. Но в самый разгар этого внутреннего вихря, глубоко внутри, в самом тёмном и влажном уголке моего тела, мой анус предательски, жалобно сжался и запульсировал. Один раз. Чётко. Будто в ответ на прочитанное слово. Я почувствовала это всей кожей, всем нутром. И от этой телесной измены мне стало ещё хуже.
Ирина наблюдала за мной. Она видела мой ужас. И, кажется, видела и ту самую пульсацию,
Лето.