В зале ожидания теперь сидели только бабушка и её внук. Бабушка что-то настойчиво, тихо говорила ему на ухо, а тот кивал, бледный, с лихорадочным блеском в глазах. Увидев нас, Ирина, которая вышла следом, улыбнулась им той же своей профессиональной, тёплой улыбкой.
Бабушка решительно поднялась, потянула за руку внука. Тот встал, и я снова увидела ту же огромную, отчаянную выпуклость на его джинсах, что и у Сережи. Он шёл, почти согнувшись пополам от дискомфорта. Проходя мимо нас, бабушка бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд. В её глазах не было ни стыда, ни смущения. Была твёрдая, почти свирепая решимость. Решимость лечить!
Дверь в кабинет закрылась за ними. Мы с Сережей стояли в пустом зале ожидания, и только теперь до нас донеслись первые звуки из-за двери: низкий, успокаивающий голос Ирины, потом — тихий, срывающийся голос внука: «Баб, больно...» и ответ бабушки, твёрдый, как сталь: «Терпи, родной. Сейчас доктор посмотрит, а потом бабушка всё вылечит. Всю боль свою в меня выпустишь, в самую глубь. Я твоя попка, внучок. Твоя лечебная попка!»
Глава 7.
Дорога домой прошла в густом, неловком молчании. Сережа сидел, уткнувшись лбом в холодное стекло троллейбусного окна, его поза кричала о смущении и усталости. Я же сжимала в потных ладонях ту самую сумочку, где лежал новый, роковой буклет. Его обложка будто жгла ткань насквозь. «Мамина попка — лучший спермовыжиматель!» Слова крутились в голове, как навязчивый, похабный мантры.
Мы вошли в квартиру, и привычная тишина наших стен показалась мне теперь обманчивой, полной невысказанных обещаний и ужасов.
Он лишь кивнул, не глядя на меня, и побрёл в свою комнату, походка была всё ещё немного скованная. Я прошла в свою спальню, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, зажмурившись. Сердце колотилось где-то в висках. Затем, движимая тем же гипнотическим влечением, что заставляло меня наклоняться к его промежности, я медленно подошла к кровати, села и, затаив дыхание, вынула из сумки тот самый тёмно-синий буклет.
Он был чуть толще предыдущего, отпечатан на плотной, приятной на ощупь бумаге. На обложке не было откровенных картинок, только те самые чёрные, жирные буквы, складывающиеся в кощунственное заглавие. И ниже, более мелким шрифтом: «Практическое руководство по анальной дренажной терапии при резистентной гиперспермии. Автор-составитель: д.м.н., инцестолог Ирина Стаценко. Клиника «Мамочки-Сыночки»».
Я открыла первую страницу. Внутри было не сухое медицинское пособие, а что-то среднее между научной статьёй и... и любовным романом отчаянной, похотливой домохозяйки. Стиль был узнаваемым — тот же, что и в буклете про минет. Тот же гипнотизирующий микс из медицинских терминов и слащаво-грязных метафор.
«Дорогие мамочки! Если вы держите в руках эту брошюру, значит, оральная терапия уже стала для вас сладкой, но недостаточной нормой. Вы — героини. Вы взяли на себя смелость и ответственность стать первым и самым главным инструментом облегчения для своего мальчика. Но природа, увы, иногда требует большего. Гиперпродуктивная болезнь вашего сына — это не наказание. Это дар. Дар, который требует особого, глубокого подхода!»
Я проглотила комок в горле и читала дальше, мои глаза бегали по строчкам, впитывая абсурд, обёрнутый в безупречную логику.
«Почему именно анальный способ? Физиология проста: ротовая полость, при всей её чудесной адаптивности, не способна создать необходимое тургорное давление и вакуум для полного, тотального опорожнения семенных пузырьков. Представьте себе тугую, упругую резиновую грушу. Чтобы выжать из неё всю жидкость, нужно сжать её со всех сторон. Ваш анальный сфинктер, особенно в нетренированном,
Доброе утро!